Промышленная политика есть попытка государства стимулировать рост отдельных секторов и компаний. Политика может быть направлена на поддержку или реструктуризацию старых, испытывающих трудности отраслей, а также на создание новых отраслей. Особого успеха подобная политика до сих пор не приносила, что обусловлено общей неэффективностью государства как предпринимате­ля и неспособностью правительственных органов правильно оценивать затраты и выгоды.

С этой точки зрения сегодня наибольшие опасения вызывает Китай. Здесь вло­жены миллиарды долларов в такие отрасли промышленности, как телекоммуникации, информационные технологии, автомобилестроение и сталелитейная промышленность. Темпы роста ВВП очень высокие. В Китае находятся самый крупный в мире банк, причём государственный, крупнейший оператор мобильной связи и накоплены самые большие золотовалютные резервы.

Отсюда возникает вопрос: следует ли рассматривать экономику Китая как некое чудо по образцу и подобию японского или это беспрецедентно большой экономический пузырь? Так вот, несмотря на бурный рост, доля Китая в мировом ВВП составляет лишь 8% в долларовом выражении, доля внутреннего частного потребления в его ВВП низкая, а уровень жизни населения невысокий. В результате политики государственного стимулирования бан­ковского кредитования в Китае его объем в 2009 г. увеличился на 32%. В 2010 г. темпы роста хотя и снизились, но по-прежнему высо­кие – 18%. Вместе с тем очевидно, что крупные банки столкнутся с проблемой невозврата выданных кредитов. Доля плохих кредитов может составить 4-5% (в прошлом, правда, она достигала 10%, причём государство компенсировало потери банков, а долг перемещался на баланс специальных компаний, где он находится до сих пор).

Рост экономической мощи Китая вынудил развитые страны начать поиск новых направлений промышленной политики. Обновленное ми­нистерство экономики, торговли и промышленности Японии объявило о разработке комплексного плана развития стратегических отраслей: инфраструктуры, экоотрасли, здравоохранения, культуры, а также робототехники и космической.

Успешность промышленной политики определяется одним обстоя­тельством: она должна способствовать реализации сравнительных пре­имуществ национальной экономики, иными словами, не препятствовать действию рыночных сил. При этом важно использовать оптимальный набор её инструментов. Так, снижение государственных расходов на­носит меньший ущерб экономике, чем повышение налогов. Тогда цент­ральные банки, стремясь смягчить последствия этого шага, создают стимулы для роста с помощью мер денежно-кредитной политики, в частности снижая процентные ставки. Вместе с тем количественных послаблений, то есть дополнительной эмиссии денег, в условиях неже­лания банков предоставлять кредиты может оказаться недостаточно, чтобы компенсировать ужесточение фискальной политики.

По данным МВФ, каждая развитая страна в среднем один раз в десять лет предпринимала попытки ослабить фискальную политику более чем на 1,5% ВВП. При этом фискальная консолидация, экви­валентная 1% ВВП, приводит в среднем к сокращению ВВП на 0,5% через два года и росту безработицы на 0,3 п. п.

Центральные банки настаивают на увеличении капитала коммер­ческих банков, считая, что чем он больше, тем лучше. Но открытым остается вопрос: какой капитал должен находиться в распоряжении банков?

После начала финансового кризиса центральные банки обвиняли в том, что они допустили образование пузыря в жилищном строительст­ве и кредитной сфере и соответственно его схлопывание. Затем их пре­возносили за решительные действия по предотвращению новой Великой депрессии. Сегодня от них ожидают содействия подъёму экономики.

За последние несколько десятилетий центральные банки позволили банкам коммерческим выстроить сложную структуру капитала из весьма посредственного материала. Лучший вид капитала для стабильной банковской системы – собственный акционерный капитал, поскольку он непосредственно абсорбирует убытки и служит «подушкой безопасности» при системных потрясениях. Любой гибридный капитал, то есть собственный, в целях удешевления разбавленный различными экзотическими инструментами, вряд ли даст положительный эффект.

До кризиса банкиры считали, что собственный капитал банка должен быть как можно меньше; после кризиса – в любом случае меньше, нежели требования регулятора. И это неудивительно, ведь предлагаемые в рамках правил Банка международных расчётов (Basel 3) меры по поддержанию капитала приведут к сокращению ВВП развитых стран на 3%.

По данным Базельского клуба центральных банков, новые правила окажут стимулирующее воздействие на экономику в долгосрочном периоде, а их отрицательные последствия будут ощущаться лишь в течение ограниченного периода. Увеличение доли собственного капитала в банковских балансах на 3 п.п. в течение четырёх лет приведёт к снижению ВВП лишь на 0,6%. Это будет платой за предотвращение будущих кризисов, что, по сути, компенсирует названные потери. В долгосрочном плане ВВП вырастет на 1,7%.

Кризис не помешал дальнейшему развитию отрасли экзотических финансовых активов. Так, в 2009 г. в казино Невады было заключе­но только легальных спортивных пари на сумму 2,6 млрд. долл.

Возникли новые элементы и в мусульманских финансах. В период рамадана деловая активность во многих отраслях экономик мусульман­ского мира, как правило, снижается. Вместе с тем на фондовом рынке ситуация полностью противоположная. В 1989-2007 г. доходность фондового рынка в мусульманских странах в этот период была в де­вять раз выше, чем в остальное время года. Связано это с сезонным оптимизмом у инвесторов и возрастающей готовностью к риску.

В целом кризис способствовал повышению концентрации деятельности на финансовом рынке. Так, на валютном рынке в 2001 г. на долю первых пяти банков приходилось 36% всех операций, а в 2010 г. –  55%. Ужесточение требований регуляторов к участникам рынка, а также меры, вырабатываемые на встречах «большой двадцатки», призваны повысить стабильность мировой финансовой системы и ограничить возникающие риски.