Рост цен на энергоносители на мировом рынке стал важным стимулом для разработки мер государственной политики, направленной на снижения потребления топливно-энергетических ресурсов. Большое внимание такому направлению уделяется в таких странах, как США, ЕС и Япония. Россия значительно отстает от ведущих стран в сфере экономии энергии. На рисунке ниже представлены данные по объему произведенного ВВП на единицу использованной энергии.

Рис 1. Эффективность использования энергии (объем произведенного ВВП на единицу потребленной энергии) в России и зарубежных странах в 2011 г.
Источник: построено автором на основе данных Всемирного Банка (URL: http://data.worldbank.org)

Примечание: данные по ВВП представлены в долл. США по ППС, в постоянных ценах 2005 года; данные по потреблению различных видов энергии приведены к нефтяному эквиваленту (в кг).

Экономика России характеризуется самой низкой эффективностью потребленной энергии по сравнению с зарубежными странами. Так, в России в 2011 году потребление 1 кг. нефтяного эквивалента энергии приводило к созданию 3 долл. ВВП, в то время как в Великобритании с использованием того же объема энергии было произведено 11 долл. ВВП. Кроме этого, по эффективности использования энергии Россия в 2011 г. находилась на 110 месте из 126 обследуемых Всемирных Банком стран. При этом такие северные страны как Дания, Норвегия, Канада и Финляндия превосходят Россию по продуктивности использования энергии в 2-3 раза.

Рис. 2. Динамика эффективности использования энергии (объем произведенного ВВП на единицу потребленной энергии) в России в период с 1991 г. по 2011 г.
Источник: построено автором на основе данных Всемирного Банка (URL: http://data.worldbank.org)

Примечание: данные по ВВП представлены в долл. США по ППС, в постоянных ценах 2005 года; данные по потреблению различных видов энергии приведены к нефтяному эквиваленту (в кг).

В России в среднем в течение последних 20 лет наблюдалось повышение эффективности использования энергии (см. рис. 2), в том числе за счет модернизации оборудования на предприятиях, роста производительности труда и изменения структуры экономики. Однако основное воздействие на снижение энергоемкости экономики оказало увеличение мировых цен на экспортируемые топливно-энергетические ресурсы, что привело к росту ВВП страны без существенного повышения потребления топливно-энергетических ресурсов. В результате в течение периода с 1991 г. по 2011 г. эффективность использования энергии увеличилась почти на 40%, с 2,1 до 2,9 долл. ВВП в постоянных ценах / кг. нефтяного эквивалента.

В соответствии с «Энергетической стратегией России на период до 2030 года» [1] к 2030 году энергоемкость ВВП должна быть снижена по сравнению с 2005 г. в два раза. Это означает, что к 2030 году необходимо достичь показателя производства 5 долл. ВВП в постоянных ценах на 1 кг. использованного топлива в нефтяном эквиваленте. Таким образом, для достижения указанного целевого показателя за ближайшие 20 лет эффективность использования энергии должна вырасти в стране более чем на 70%. Иными словами, скорость преобразований экономики с целью повышения энергоэффективности в 2012-2030 гг. должна быть примерно в 2 раза выше, чем за предыдущее двадцатилетие (1991-2011 гг.).

В случае реализации инерционного сценария (без активизации государственной политики в сфере энергосбережения) прогнозируется снижение энергоемкости экономики на 22% в течение периода 2010-2020 гг. [2]. При этом, по оценкам, за счет реализации неиспользованного на текущий момент потенциала организационного и технологического энергосбережения можно снизить уровень энергопотребления в стране на 40% [1].

Согласно мировому опыту и анализу BCG, можно выделить следующие барьеры, препятствующие повышению эффективности использования энергии:

• рыночные (высокие трансакционные издержки, структура рынка и ценовые искажения);
  
• технические (ограниченный доступ к современным технологиям и нехватка соответствующих специалистов для их внедрения);
  
• информационные (отсутствие знаний о выгодах повышения энергоэффективности);
  
• финансовые (отсутствие у представителей финансовых институтов интереса к осуществлению инвестиций в повышение энергоэффективности экономики);
  
• институциональные (размер тарифов на электроэнергию, не способствующий вложению средств в повышение энергоэффективности).
  

В развитых зарубежных странах комплексная государственная политика в сфере энергосбережения начала реализовываться с середины 90-х годов прошлого столетия. Стимулом для ее разработки и внедрения послужила вторая волна роста цен на энергоносители на мировом рынке и в первую очередь на нефть.

С целью преодоления указанных выше барьеров, для повышения энергоэффективности, как правило, применялись обязательные и стимулирующие меры. Соотношение данных двух типов мер зависело от особенностей правоприменительной практики в конкретной стране, а также от ее исторического наследия.

К обязательным мерам относятся нормативы и стандарты в сфере энергопотребления, неисполнение которых приводит к санкциям (наложение штрафов, отзыв лицензий и другое), а также обязательства компаний по снижению энергопотребления в расчете на единицу выпускаемой продукции и сокращению эмиссии парниковых газов.

К разряду стимулирующих мер относят налоги на энергоносители, льготы для предприятий из различных секторов экономики, реализующих энергосберегающие программы, а также рынок сертификатов на выброс парниковых газов.

Несмотря на то, что нормативы и стандарты в сфере энергосбережения были предусмотрены российским законодательством, их правоприменительная практика не отличалась последовательностью и контроль за их соблюдением не всегда осуществлялся должным образом [3, c.15].

Для России может быть интересен опыт Китая в сфере применения обязательных мер при взаимодействии органов власти с крупными компаниями с целью снижения их удельного энергопотребления. Эти меры китайское правительство начало тестировать в пилотном режиме с 2002 года в рамках программы «Топ-1000». Данная программа реализовывалась через региональные администрации, которые были обязаны отобрать 1000 крупнейших предприятий страны и разработать совместно с ними планы действий по снижению удельного энергопотребления. В 2006 году стало очевидно, что эта программа не выполняется в силу отсутствия финансовых стимулов у предприятий при реализации предписанных им планов действий. В 2007 году механизм реализации программы был скорректирован и в бюджете регионов были заложены гранты для содействия предприятиям достижению плановых целей. В результате за период 2007-2010 гг. плановые показатели были выполнены на 150% [4].

Китайский опыт свидетельствует о том, что для достижения запланированных целей финансовые стимулы намного эффективнее командных мер, даже если речь идет об экономике с жестким административным регулированием.

Опыт Швеции также отражает успешность мер налогового стимулирования компаний. В 2005 году в стране была начата пятилетняя программа по повышению энергоэффективности экономики. Для участия в ней на конкурсной основе были отобраны около 100 компаний, которые характеризовались высоким энергопотреблением. На период действия программы выбранные компании освобождались от уплаты части налогов в обмен на обязательства по проведению технологического аудита и достижения целевых показателей эффективности производства. В результате их суммарное энергопотребление удалось сократить на 5% в течение 5 лет.

В Японии Правительство применяет сочетание обязательных и стимулирующих мер для создания стимулов у товаропроизводителей. Так, для потребительских товаров ежегодно устанавливаются минимальные требования по энергоэффективности исходя из средних показателей в отрасли за предыдущий год. При этом продукция, обладающая лучшими характеристиками в текущем году, получает государственную поддержку в виде специальной маркировки и продвижения в СМИ. Компании, производящие продукцию, не соответствующую установленным требованиям, подвергаются штрафам.

Цена на энергоносители является одним из базовых факторов, стимулирующих повышение эффективности использования энергии. Уровень цены зависит от воздействия рыночных факторов (спроса и предложения на мировых рынках топливно-энергетических ресурсов), эффективности работы сектора генерации энергии в стране, а также налогов государства на продаваемую на внутреннем рынке электроэнергию. Многие отечественные исследователи обращают внимание на разрыв в цене электроэнергии в России и странах ЕС, указывая на повышение ее стоимости для отечественных потребителей как на инструмент повышения энергоэффективности.

В этой связи показательно сопоставление России и Германии по ценам на электроэнергию для населения (см. рисунок 3). В Германии цена электроэнергии является одной из самых высоких среди стран ЕС.

Рис. 3. Сравнение цены электроэнергии для населения и величины среднедушевого ВВП по ППС в Германии и России (2011-2012 г.)
Источник: данные Всемирного Банка (URL: www.worldbank.org), Energy markets in the European Union in 2011, P. 26 ((URL: http://ec.europa.eu/energy/observatory/annual_reports/annual_reports_en.htm)

Примечание: цена на электроэнергию определяется на основе ее стоимости в столицах (Москве и Берлине)

В плане стимулирования населения к экономии энергии интересен опыт Норвегии, в которой энергосбережение с помощью просветительских мер государственной политики стало частью культуры страны. В Норвегии достижение энергоэффективности стало частью национальной идеи.

Приведенные выше примеры из зарубежного опыта можно использовать в России для повышения энергоэффективности в промышленности и секторе домохозяйств. По оценкам Министерства энергетики РФ, на эти два сектора приходится только треть от совокупного потенциала повышения энергоэффективности в стране. Сравнимым потенциалом для повышения общей эффективности использования энергии в стране обладает электроэнергетическая отрасль.

К основным направлениям модернизации отрасли производства энергии в России относятся [5]:

- повышение КПД генерирующего оборудования в соответствии с лучшими доступными на текущий момент технологиями, вывода из эксплуатации технически и морально устаревших мощностей (в 2010 г. КПД находился на уровне 30-40% в зависимости от вида топлива);

- увеличение доли когенерации тепловой и электрической энергии, снижение потерь в теплосетях (средний уровень потерь – 20%) и электросетях (средний уровень потерь – 11%) за счет развития распределенной генерации, вырабатывающей тепловую и электроэнергию рядом с потребителем;

- увеличение использования возобновляемых источников энергии и снижение потребления ископаемых видов топлива.

Для реализации указанных направлений модернизации можно использовать механизм частно-государственного партнерства. Для привлечения частных инвестиций в отрасль необходимо продолжение реформы рынков электроэнергетики и тепла. При проведении данной реформы необходимо учитывать экологический аспект результатов функционирования отечественного энергетического сектора. По оценкам Министерства энергетики РФ, российский энергетический сектор является одним из основных источников загрязнения окружающей среды в стране. На его долю приходится более 50 процентов выбросов загрязняющих веществ в атмосферный воздух и более 20 процентов сброса загрязненных сточных вод в поверхностные водоемы, а также более 70 процентов суммарной эмиссии парниковых газов в России [1].

Современные компании, отвечая на вызовы рынка высокой конкуренции, вынуждены изменять структурно систему управления персоналом, и, в частности, систему стимулирования работников. Одним из популярных систем, внедряемых в систему стимулирования с целью увеличения производительности труда, является система ключевых показателей эффективности [1].

Майкл Армстронг и Анжела Бэрон понимают в свое работе под управлением результативностью  естественный процесс, способствующий эффективному управлению отдельными сотрудниками и командами и направленный на достижение наивысшего уровня результативности деятельности организации [2]. Соответственно, в рамках этого процесса в компании формируется общее понимание целей, которые должны быть достигнуты, и подходов к организации работы и к обучению сотрудников, обеспечивающих достижение этих целей. Этими целями являются стратегические цели компании.

На основе стратегических целей компании определяются ключевые факторы успеха. Ключевые факторы успеха представляют собой факторы формирующие конкурентное преимущество предприятия в отрасли. Высокая производительность труда обеспечивает привлекательную цену для клиента и высокое качество обслуживания [3].

На примере промышленного предприятия можно рассмотреть формирование матрицы ответственности для подразделений. Основываясь на ключевых факторах успеха промышленного предприятия, таких как  снижение себестоимости, высокая производительность труда, выполнение плана производства, усиленный контроль производства, контроль комплектующих, контроль готовой продукции были установлены ключевые показатели эффективности и их норма.

В таблице 1 представлена матрица ответственности для подразделений позволяющая визуализировать меру воздействия подразделений предприятия на ключевые показатели эффективности.

Использование разработанной матрицы ответственности для подразделений промышленного предприятия позволяет внедрить систему ключевых показателей эффективности с учетом особенностей бизнес-процессов протекающих в организации. Внедрение в систему стимулирования работников ключевых показателей эффективности позволяет сформулировать более четкую и справедливую систему оплаты труда.

Внедрение  результатов научных исследований в производство, воплощенных в прогрессивных технологиях, новых средствах и предметах труда  с улучшенными качественными характеристиками является фактором усиления конкурентоспособности отечественной продукции на мировых рынках и внутри страны. [1, с. 34]

В таблице 1 отражено общее число российских инновационно-активных организаций, выполняющих исследования и разработки.

Таблица 1- Количество инновационно-активных  предприятий по отношению к общему количеству российских организаций

Изтаблицы 1 видно, что российские предприятия и организации характеризуются крайне низкими инновационными показателями. За период с 2012г.по 2014г несмотря на то, что темп роста инновационно- активных предприятий превышает темп роста общего количества российских организаций, удельный вес организаций, выполняющих исследования и разработки в течение 3-х лет сохранил ничтожно низкий показатель и не превысил 0,1%. У ведущих европейских стран эти показатели значительно выше чем в РФ.

Внутренние затраты России на исследования и разработки за 2014 год составили 1,19 % по отношению к валовому внутреннему продукту. Для Германии этот показатель составил 2,85%, для Швеции – 3, 3%, для Израиля – 4,21 %. [2 ].

В десятку стран-лидеров по уровню инновационного развития, входят Израиль, ЮАР, Германия, Люксембург, Канада, Ирландия, Швецария, Бельгия,Португалия, значительно ниже лидеров, находится Россия? Что подтверждается данными рисунка 1.

Рис 1. Совокупный уровень инновационной активности организаций в 2014 году, проценты [3. c.300].

Одной из наиболее актуальных в настоящее время мер по стимулированию инновационной деятельности является налоговое стимулирование.

В нашей стране налоговые льготы являются одной из форм государственной поддержки инновационной деятельности предприятий, и их можно разделить на две группы: льготы, устанавливаемые на федеральном уровне и применяемые на всей территории России, и льготы, предусмотренные только на региональном уровне.

Основным недостатком применения налогового стимулирования, как метода, является отсутствие чётких приоритетов: система налоговых льгот в равной степени распространяется на все отрасли народного хозяйства и не ставит в преимущественное положение перспективные наукоемкие направления. Существенным минусом является и тот факт, что в РФ большинство льгот предоставляется организациям, только если они являются резидентами особых экономических зон (ОЭЗ), т.е. практически эти льготы носят точечный локальный характер.

Налоговые льготы в сфере инноваций должны быть направлены на повышение эффективности всех этапов процесса воспроизводства – от капитальных вложений в фундаментальные исследования до инвестиций в действующее инновационное производство и проекты.

Целесообразно так же  введение практики установки налоговых льгот на определенные фиксированные периоды (5–10 лет) с последующей оценкой эффективности применения налоговых льгот, развернуть на постоянной основе научные исследования по оценке и сравнению эффективности различных налоговых льгот в РФ и за рубежом, а также по определению направлений инновационного развития.

На наш взгляд вместо ряда предоставляемых льгот для инновационных организаций целесообразно введение специального налогового режима. В рамках данного  специального налогового режима предлагается освободить научные и инновационные организации от уплаты налога на прибыль организаций, НДС (за исключением ввоза товаров на таможенную территорию РФ), налога на имущество организаций, земельного налога,  и ввести один налог по полученным доходам со ставкой  15%