В современных социально-экономических условиях вопросам продовольственной безопасности уделяется все больше внимания на всех уровнях управления. И это не случайно. Ведь от нее зависит экономическая безопасность государства и его конкурентоспособность [1]. Однако, не смотря на высокую значимость данной проблемы, на сегодняшний момент до сих пор не создано единой методики комплексной оценки продовольственной безопасности территориальных образований. Большая часть существующих способов имеет как минимум один серьезный недостаток – для проведения мониторинга в соответствии с ними требуется большое количество детальной информации, отсутствующей в свободном доступе, что делает невозможным практическую реализацию таких подходов к оценке. Не смотря на утверждение в ноябре2013 г. Правительством России Перечня показателей в сфере обеспечения продовольственной безопасности Российской Федерации, состоящего из нескольких сотен показателей, мониторинг доступности продовольствия до сих пор носит выборочный характер, а Минсельхоз использует стандартные показатели, например, размеры импорта, экспорта, фактические объемы потребления в стране. При этом не всегда понятно, что происходит с ситуацией на сельхозрынке: она улучшается или ухудшается. Кроме того, из подобных докладов нельзя понять степень неравномерности в доступности продовольствия для населения. Исходя из отечественных и международных отчетов, можно констатировать, что проблемы голода в нашей стране нет, однако, как отмечают некоторые исследователи (см., например [2]), в экономической доступности продовольствия для ряда регионов и групп населения наблюдается напряженность. Подобные ситуации Правительством должны отслеживаться и устраняться, что невозможно сделать без разработки и внедрения методики комплексной диагностики продовольственной безопасности страны, которая была бы прозрачной, практически реализуемой, а ее результаты были бы легко интерпретируемы.

Как отмечалось ранее, большинство существующих подходов к проведению мониторинга продовольственной безопасности опирается на данные, отсутствующие в свободном доступе, или показатели, которые при современной организации сбора статистической информации найти невозможно. Например, в соответствии с упомянутым ранее Перечнем в качестве оценочных показателей требуются данные по различным товарным группам с очень детальной разбивкой.

В качестве одной из методик, свободной от данного ограничения, следует назвать предложенную в работах [3, 4]. По ней можно проводить оценку продовольственной безопасности территориальных образований любого уровня.

В соответствии с этой методикой мониторинг рекомендуется проводить по трем группам показателей и оценивать:

1)    уровень продовольственной самообеспеченности региона;

2)    уровень удовлетворения физиологических потребностей населения в основных продуктах питания;

3)    уровень экономической доступности продовольствия.

Отметим, что в указанных работах предлагается выделять 3 класса уровней продовольственной безопасности: низкий, допустимый и оптимальный. Мы же считаем, что разбивка должна быть более детальной, следует выделить четыре класса: высокий, допустимый, оптимальный и низкий, не объединяя во едино высокий и оптимальный уровни. Это связано с тем, что регионы, относящиеся к группе с высоким уровнем продовольственной безопасности, не только способны самостоятельно удовлетворить свои потребности в продовольствии (как регионы с оптимальным уровнем), но и вывозить излишки за пределы своей территории.

В зависимости от значения, которое получает регион по каждому из показателей, ему присваивается определенный балл. После суммирования полученных баллов можно определить, к какому классу продовольственной безопасности относится регион в соответствии со следующей шкалой:

-       более 10 баллов  – высокий уровень продовольственной безопасности региона;

-       9 – 10 баллов – оптимальный уровень продовольственной безопасности региона;

-       5 – 8 баллов – средний, допустимый уровень продовольственной безопасности;

-       менее 5 баллов – низкий уровень продовольственной безопасности.

Ниже представлена оценка продовольственной безопасности регионов Приволжского федерального округа.

Как следует из таблицы 1, средний уровень продовольственной самообеспеченности регионов ПФО высок, за исключением Самарской области, которая способна обеспечить себя полностью только картофелем, и Ульяновской области, которая в достаточном количестве производит картофель и яйцо. Вместе с тем следует отметить, что ни один регион ПФО не может себя полностью обеспечить всеми основными продуктами питания. Особенно наглядно это видно по овощам, где только Республика Марий Эл, Пензенская и Саратовская области демонстрируют производство, более чем на 100% покрывающее необходимые нормы потребления. Таким образом, перепроизводство по одним товарным группам компенсирует недопроизводство по другим.

Таблица 1 – Уровень продовольственной самообеспеченности регионов ПФО*

*Составлено по данным Росстата [5]

Из таблицы 2 следует, что в большинстве регионов ПФО физиологические потребности населения в основных продуктах питания удовлетворены не полностью, хотя их недостаток нельзя назвать критическим. Обращает на себя внимание и несбалансированность пищевого рациона: нехватку продуктов одной товарной группы население компенсирует другой. Так, например, в Республике Марий Эл, где среднее значение показателя высокое, потребление молока и яйца заменяется мясом и картофелем. Такую замену с точки зрения рационального питания нельзя считать равноценной, поскольку в этом случае люди недополучают необходимые витамины и другие полезные вещества, а, как известно, несбалансированный рацион ведет к развитию ожирения, сахарного диабета, сердечно-сосудистых заболеваний и т.д.

Таблица 2 – Уровень удовлетворения физиологических потребностей населения регионов ПФО в основных продуктах питания*

*Составлено по данным Росстата [5]

Или другой пример: в2013 г. жители Башкортостана потребляли овощей в размере 87 кг/чел., Марий Эл – 136 кг/чел., Мордовии – 83 кг/чел., Татарстана – 88 кг/чел., Удмуртии – 111 кг/чел., Чувашии – 104 кг/чел., Пермского края – 107 кг/чел., Кировской области – 107 кг/чел., Нижегородской области – 116 кг/чел., Оренбургской области – 152 кг/чел., Пензенской области – 92 кг/чел., Самарской области – 108 кг/чел., Саратовской области – 103 кг/чел., Ульяновской области – 100 кг/чел. при норме в 130 кг/чел. В то же время при норме потребления картофеля в 97,5 кг/чел. жители Башкортостана его потребляли 110 кг/чел., Марий Эл – 190 кг/чел., Мордовии – 103 кг/чел., Татарстана – 167 кг/чел., Удмуртии – 137 кг/чел., Чувашии – 176 кг/чел., Пермского края – 121 кг/чел., Кировской области – 102 кг/чел., Нижегородской области – 101 кг/чел., Оренбургской области – 99 кг/чел., Пензенской области – 137 кг/чел., Самарской области – 120 кг/чел., Саратовской области – 91 кг/чел., Ульяновской области – 110 кг/чел. Совершенно очевидно, что жители ПФО заменяют относительно дорогие овощи более дешевым картофелем.

Как видно из таблицы 3, доля населения с доходами ниже прожиточного минимума соответствует оптимальному уровню, а в Республике Татарстан и Нижегородской области она низкая. В тоже время во всех регионах затраты на питание – основная статья расходов, даже в относительно благополучных территориальных образованиях. Объясняется это высокой стоимостью жизни в целом и высокой стоимостью продуктов питания в частности. Все регионы отличаются довольно существенным расслоением в уровнях доходах населения, причем, чем богаче регион, тем больше неравномерность в распределении доходов.

Таблица 3 – Интегральная оценка продовольственной безопасности регионов ПФО

Рисунок 1 – Место регионов ПФО в рейтингах по уровню продовольственной безопасности и по уровню социально-экономического развития*

*Составлено по данным [5, 6]

В заключении следует отметить, что в условиях ужесточения санкций со стороны Запада, ответных мер России, заключающихся в эмбарго на поставки продовольствия из стран Евросоюза, США, Австралии, Канады, Норвегии [7], нашей стране придется предпринять огромные усилия по импортозамещению, поскольку на сегодняшний день проблема продовольственной безопасности не только не решена, но становится еще более острой. Уже на примере ПФО видно, что картина по многим товарным группам в ряде регионов далеко не радужная, хотя данный округ находится в сравнительно благоприятной зоне для развития сельского хозяйства.

- государственная поддержка отраслей хозяйства;

- государственная поддержка отраслей растениеводства;

- возмещение части процентной ставки по кредитам и займам;

- государственная поддержка малых форм хозяйствования;

- государственная поддержка экономически значимых региональных программ;

- оказание несвязанной поддержки сельскохозяйственным товаропроизводителям в области растениеводства;

- техническая и технологическая модернизация, инновационное развитие;

- ФЦП «Устойчивое развитие сельских территорий на 2014-2017гг и на период до 2020г;

- ФЦП «Развитие мелиорации земель сельскохозяйственного назначения России на 2014-2020гг [3]

Поддержка сельского хозяйства осуществляется различными путями и методом ее оценки в международной практике является так называемая оценка поддержки производителей – PSE (англ. Producer Support Estimates). PSE учитывает объем денежных трансфертов от налогоплательщиков и потребителей к сельхозпроизводителям, которые возникли в результате государственной поддержки. Процентный показатель PSE показывает долю этих трансфертов от доходов сельского хозяйства. Согласно этому, под трансфертами воспринимаются как прямые платежи, так и косвенные издержки (упущенная выгода), которые потребители должны нести в виду того, что покупают дорогие отечественные продукты, а не импортные дешевые. Если положительная величина PSE показывает субсидирование сельского хозяйства, то отрицательная – говорит о том, что сельское хозяйство является донором для других отраслей экономики. Оценка  поддержки производителей включает в себя прямое государственное субсидирование и косвенное субсидирование (поддержка рыночных цен.)  Косвенное субсидирование представляет собой оказание потребителями поддержки сельского хозяйства, путем закупки продуктов по более высоким ценам. Излишки продуктов, возникшие в результате повышения цен, стимулируют их экспорт при помощи экспортных субсидий. В мировой практике экспортные субсидии, как правило, применяются в форме полного либо частичного освобождения фирм-экспортеров от уплаты тех или иных налогов, импортных пошлин, возврата акцизных сборов. Либо в виде прямого субсидирования экспорта, как это, например, делается в США в процессе продажи зерновых на мировых рынках, чтобы поддержать тем самым своих отечественных фермеров. В ЕЭС экспортные субсидии применяются в виде возврата налога при экспорте. Использование экспортных субсидий частично регламентируется положениями ГАТТ – Генеральным соглашением по тарифам и торговле, которое с января 1995г. получила название Всемирной торговой организации (ВТО).

Основной вид такой поддержки – это барьер во внешней торговле в форме ограничения импорта, экспортных субсидий, импортных тарифов. Так же сюда входят различные налоги и неналоговые ограничения, компенсационные сборы, акцизы, административное регулирование. Поэтому официальные таможенные пошлины бывают относительно невелики, но при помощи других механизмов встают непроходимые барьеры для импорта продовольствия. Так, например, импортные пошлины Японии кажутся небольшими: мясо-16,9%, молочные продукты-26,5%, мясные изделия-16,1%, зерно-5,3%. Но за счет других барьеров во внешней торговле ввоз продуктов импортного производства очень ограничен. И когда на ввоз риса введена пошлина в размере 15%, а оптовая торговля рисом в руках государства, то импорт риса в страну фактически запрещен. [4] Меры прямого государственного субсидирования включают в себя поддержку доходов сельхозпроизводителей. Заключается она в бюджетных трансферах или субсидиях сельскому хозяйству, которые не влекут за собой изменения цен на потребительском рынке. Для прямого государственного субсидирования могут быть использованы такие способы, как: субсидирование отдельных видов расходов, государственные платежи (ущерб от стихийных бедствий, реорганизация производства), дотации. Субсидии могут также предоставляться в виде налоговых льгот, льготных цен на различные типы ресурсов, как например – газ, вода, электроэнергия.

В России в последние годы основным инструментом поддержки АПК является возмещение части процентных платежей по кредитам. Результатом использования данного инструмента было направление в отрасль 50-60% всех средств государственной поддержки [5]. Но это лишь смягчает проблему высокого уровня процентных ставок, которая стала традиционной для страны. Несмотря на то, что сельхозпроизводители имеют большую потребность в кредитном продукте, у них ежегодно остаются свободными активы в виде будущего урожая, являющиеся наиболее ликвидными в сельском хозяйстве. Но банки считают выгоднее брать в залог сельхозтехнику, так как зачастую не имеют опыта работы с таким видом залога, как будущий урожай. Тогда как в развитых странах сельхозпроизводители на 100% кредитуют под будущий урожай. [6] Чтобы и в России иметь такую эффективную систему кредитования, необходимы совместные действия страховщиков и государственных органов, осуществляемых в рамках национального проекта.

В связи с рисками, присущими сельскому хозяйству, важным способом его развития стало применение механизма страхования производства. Без помощи государства частным страховым компаниям сложно работать в этом сегменте национальной экономики. Сегодня бюджетные средства используются в заключении почти 98% договоров страхования урожая сельскохозяйственных культур и многолетних насаждений. Страхование с господдержкой будет оставаться привлекательной для страхователя, так как федеральный бюджет возмещает 50% оплаченной страховой премии по договору страхования [7]. В соответствии с соглашением о присоединении ВТО, для России уровень прямой господдержки на 2013 год был обозначен в размере 9 млрд. долларов с последующим сокращением его до 4,4 млрд долларов к 2018 году. Для сравнения в США разрешенный ВТО уровень поддержки сельского хозяйства составляет 19,1 млрд долларов, в Швейцарии-3,9 млрд долларов, в Японии-39,6 млрд долларов. [8] Анализ объемов бюджетных расходов на реализацию принятой программы в рамках ВТО показал, что господдержка в рамках «янтарной корзины» в период 2013-2016гг. заложена в объеме в 1,2-1,9 раза ниже, чем это допустимо по обязательствам. Но, с другой стороны, объем вкладов в рамках «желтой корзины» в 2017г. будут превышать допустимый объем на 4%, в 2018г.- на 30%, в 2020г.- на 34%.

Источник: Иванов В. А., Лаженцев В. Н., Микушева Т. Ю. Аграрный сектор Севера России в условиях присоединения к ВТО // Экономика региона.  №3. 2013. С.226.

Правила ВТО, учредителями которых являются страны- экспортёры с устоявшим и мощным агропромышленным комплексом не учитывают существующих в разных странах различий между природно-экономическими условиями сельского хозяйства. Так же не учитывают и особенности переходных экономик в странах СНГ, которые были отмечены значительным падением сельхозпроизводства. В сложившихся условиях необходимыми действиями для поддержки производителей сельхозпродукции является увеличение бюджетного финансирования отрасли в 2014-2016 гг. до допустимых норм в рамках ВТО, а также пересмотра бюджетных трансфертов с точки зрения «корзин» ВТО. В вопросе пересмотра бюджетных отчислений ресурс «голубой корзины» является малопривлекательным для отечественного АПК, так как бюджетные выплаты могут быть не востребованы в связи с ограничением производства сельхозпродуктов в России. В настоящее время в стране доминируют субсидии в рамках «янтарной корзины», которые напрямую влияют на доходы сельхозпроизводителей. В то время как неискажающие торговлю инструменты поддержки «зеленой корзины» становятся в России недоиспользованными по сравнению с экономически развитыми странами, где на долю «зеленой корзины» приходится до 90% всего объема субсидий. Не связанные с объемами производства прямые трансферты (меры «зеленой корзины») являются намного эффективнее – более 90% средств, взятых у налогоплательщиков и потребителей, попадает   к   производителям. [9] Если говорить о переходе от форм прямой поддержки («янтарная корзина») в сторону использования бюджетных ресурсов в рамках «зеленой корзины», государственная программа развития АПК на 2013-2020 г. планирует увеличение поддержки в рамках «зеленой корзины» более, чем в 2 раза, до 7,3 млрд. долларов. Политика, направленная к мерам «зеленой корзины» предполагает финансирование таких программ, как:

-       развитие научных исследований в области селекции, производства и переработки сельхозпродукции;

-       создание сетевых структур производственных и социальных услуг;

-       подготовка кадров;

-       субсидирование обработки земли, покупки семян, оборудования;

-       охрана окружающей среды;

-       ветеринарные и фитосанитарные мероприятия и др.

Такие меры позволяют повысить эффективность производства сельского хозяйства, тогда как прямое бюджетное финансирование направлено, скорее, для поддержания производителей «на плаву» и используются в качестве экстренных мер помощи. Такое смещение ориентиров господдержки с производственной на социальную и экологическую сферы является необходимостью для устойчивого развития села. Одним из направлений улучшения качества господдержки является переход к субсидированию на гектар посева или голову скота, вместо субсидирования в зависимости от объемов производства продукции. Такая мера по нормам ВТО рассматривается как мера, меньше искажающая рынок. Такой инструмент имеет возможность стать частичной заменой инструменту субсидирования процентной ставки, избыточное использование которого приводит к перекредитованности сельхозпроизводителей. Координирование торговли страны в рамках ВТО,  стал стимулом для решения внутренних проблем отечественного АПК. Необходимые для развития отрасли меры входят в разрешенную «зеленую корзину», наращивание объемов которой является необходимостью. В тяжелых условиях финансово-экономических санкций стран Запада в отношении РФ, государство продолжает наращивать темпы развития государственной поддержки сельского хозяйства. По итогам 2014 года впервые в новейшей истории России было остановлено негативное направление в развитии молочного сектора. Впервые производство молока идет с плюсом – 0,3%. Получен рекордный урожай овощей – 15,4 млн тонн, около 3 млн тонн – плодов, ягод. Успешно наращиваются темпы производства скота и птицы. Валовый сбор зерновых зернобобовых культур превысил 105 млн тонн после доработки. Главная задача – не сбавлять набранные темпы [10]. Сельскохозяйственная отрасль продолжает оставаться стратегической в экономике страны. Агропромышленный комплекс является определяющим и в вопросе продовольственной безопасности государства, и в обеспечении социальной стабильности в обществе. И только сбалансированная, гибкая политика государственного регулирования и государственной поддержки отрасли способна обеспечить прочное развитие аграрной сферы, сформировать конкурентную среду, создать условия для долгосрочного экономического роста и обеспечить продовольственную безопасность страны.

Изначально проблема продовольственной безопасности рассматривалась через призму экономического развития развивающихся стран и обосновывалась с низким уровнем доступности продовольствия по рыночным ценам для населения. Однако указанная проблема проявлялась в своё время и в экономике России как страны с переходной экономикой. Связано это с началом рыночных преобразований в стране, вследствие которых произошёл резкий спад потребления базовых продуктов питания и ухудшение калорийности суточного рациона из-за снижения платежеспособного спроса.

Рассмотрению проблемы продовольственной безопасности государства и способов преодоления продовольственных угроз были посвящены работы многих учёных и специалистов. Среди зарубежных учёных следует выделить Ф. Кенэ, Т. Мальтуса, Ж.Ш. де Сисмонди, Д. Рикардо, А. Смита, К. Маркса, Ф. Энгельса, Дж. Кейнса, М. Энсмингера и М. Трейси. Нам представляется необходимым рассмотреть подходы представителей различных экономических школ и выявить основные предложения по решению продовольственной проблемы.

Физиократы одними из первых подняли вопрос о необходимости решения продовольственной проблемы. Франсуа Кенэ полагал, что «земля – единственный источник богатства, и лишь сельское богатство его приумножает» [1]. По его мнению, целесообразно проводить политику, благоприятствующую сельскому хозяйству и направленную на улучшение благосостояния населения, «ибо для королевства предпочтительнее всего быть населёнными богатыми земледельцами». Высокий уровень благосостояния фермеров позволит избежать упадка сельского хозяйства и усиления зависимости от импортного продовольствия. Физиократы отмечали, что нет необходимости постоянно снижать цены под предлогом выгоды для населения, «так как низкая цена продуктов питания приведёт к снижению заработной платы населения, уменьшит их благосостояние, даст меньший объём работы…и сведёт доход нации к нулю» [2]. В «Экономической таблице» Ф. Кенэ выделял три класса: производительный, бесплодный и класс владельцев. Ключевую роль он отводил производительному классу, полагая, что путём обработки земли этот класс выращивает ежегодное богатство нации и оплачивает доходы владельцев земли.

Изучая государственно-правовое и экономическое регулирование проблемы обеспечения продовольственной безопасности, следует обратиться к анализу так называемых «хлебных законов», принятых английским парламентом в 1815 году и просуществовавших вплоть до 1846 года. Смысл этих законов сводился к тому, что ввоз заграничного хлеба формально не был запрещён, однако государство устанавливало настолько высокие ввозные пошлины, что они в реальности блокировали импорт зерна. При низкой цене уплачивалась довольно высокая пошлина, чтобы стеснить импорт хлеба и содействовать увеличению цены на зерно. Такие протекционистские меры способствовали сохранению искусственно завышенных цен на хлеб и отвечали интересам крупных землевладельцев (лендлордов), но не простых граждан. «Хлебные законы» давали лендлордам возможность монопольно поднимать цены на внутреннем рынке и за счёт этого получать высокую ренту. Кроме того, аграрный протекционизм вызывал недовольство промышленной буржуазии, ведь возросла цена рабочей силы и подорожало сельскохозяйственное сырьё, в котором нуждались фабрики. Анализу влияния «хлебных законов» на продовольственную безопасность государства были посвящены работы многих выдающихся классиков экономической мысли.

«Примерно до 1760 г. Англия питалась только собственным зерном, примерно между 1735 и 1760 гг. она его экспортировала в размерах значительных для того времени» [3; с. 557]. Однако с 1760 г. Англия начала импортировать зерно, и ввоз этот постоянно возрастал, несмотря на увеличение собственного производства. При этом рост населения проходил со все возрастающей скоростью. Так, «прирост населения в Англии составлял 1% в 1720 гг., 4% в 50-е гг., свыше 10% в 1790-е гг. и продолжал неуклонно увеличиваться» [4; с.18]. Сельское хозяйство не в состоянии было удовлетворять потребности растущего населения, что нашло отражение в работах Томаса Роберта Мальтуса. В работах «Наблюдения, касающиеся законов о хлебе» (1814) и «Обоснования мнения о политике, ограничивающей импорт иностранного зерна» (1815) он защищал «хлебные законы», которые смогли бы обеспечить высокую земельную ренту.

Анализируя ситуацию с частной земельной собственностью в Англии, Адам Смит отмечает вред наличия крупных лендлордов в стране. По его мнению, значительная концентрация земли в одних руках ухудшает качество ее обработки, поскольку у латифундиста нет в таком случае средств и времени охватить вниманием всё принадлежащее ему пространство [5; с.389]. Таким образом, собственность на землю у Смита не является главным источником развития сельского хозяйства, а значит, и решения продовольственной проблемы. На примере средневековой Европы и современной ему Франции Смит показывает, что лишь деконцентрация частной собственности может способствовать успешному развитию экономики и, как следствие, системы продовольственного обеспечения [6].

Исходной позицией в работах Давида Рикардо стала приверженность к концепции экономического либерализма, присущая практически всем представителям классической политической экономии, которая не допускала никакого государственного вмешательства в экономику и предполагала свободу предпринимательства, торговли (фритрейдерство) и другие «экономические свободы». Эту позицию Давид Рикардо отстаивал в «Эссе о следствиях низкой цены на хлеб» (1815), имевшем большой успех в прогрессивных научных трудах Англии того времени. В этой работе Д.Рикардо, доказывая негативное значение хлебных законов для большинства жителей Англии, выход из сложившейся ситуации видел в неограниченной свободной торговле зерном, в частности, в импорте дешёвого хлеба. Подобные мысли основаны на принципе сравнительных преимуществ, выдвинутом Рикардо. При международном разделении труда любой стране выгоднее производить и отправлять на экспорт те товары, при изготовлении которых производительность труда или урожайность при сборе в одной стране (предприятии) выше, чем аналогичные показатели в другой стране. Данный принцип побуждает страны искать такую специализацию своей экономики, которая позволила бы ей наиболее рациональным образом использовать имеющиеся ресурсы и посредством товарообмена с другими странами добиваться высокого уровня благосостояния своих граждан. Во многом благодаря доводам Давида Рикардо «хлебные законы» были отменены.

В сельском хозяйстве отмена этих законов привела к неожиданным результатам. Вместо ожидаемого разрушения сельского хозяйства началось процветание, вместо уменьшения посевных площадей – их увеличение. В этом отношении упразднение «хлебных законов» должна рассматриваться как часть всего законодательства фритрейдеров, благодаря которым период с 1845 по 1847 стал поистине «золотым» веком для промышленников. Фридрих Энгельс характеризует данный период следующим образом: «Годы, непосредственно следовавшие за победой фритрейдерства в Англии, видимо, оправдали самые фантастические надежды на вызванное им процветание. Британская торговля возросла до сказочных размеров» [7].

Швейцарский экономист и историк Ж.Ш.Л.С. де Сисмонди в книге «Новые начала политическое экономии» утверждал, что общему интересу нации отвечает ограничение свободного импорта иностранного зерна, так как он ведёт к падению цен аренды, разорению собственников земли и к острому кризису. Он говорил: «Принять высокую цену на хлеб было бы национальными издержками, но невозможно найти лучшее применение национального богатства, как купить безопасность» [8].

Большое внимание проблеме продовольственного обеспечения уделяли представители марксистской экономической школы. В частности, Карл Маркс писал: «…Производство продуктов питания является самым первым условием жизни» [9; с.184-185]. Причём этот процесс должен быть непрерывным, потому что человечеству необходимо увеличивать производство продуктов питания, что связано с непрерывным ростом потребностей увеличивающегося населения планеты.

Среди выдающихся экономистов XX века следует отметить Джона Мейнарда Кейнса, утверждавшего, что если импорт превышает 20%, прекращается эффект кумуляции, то есть отрасль уже не в состоянии воздействовать на остальную экономику в сторону поддержания ее роста [10].

Современный специалист в области аграрной политики, английский исследователь Майкл Трейси, анализируя первую волну протекционизма в конце XIX века, отмечает, что потребители были в значительной степени лишены преимуществ, которые они могли бы иметь от дешёвых импортных продуктов питания [11; с.229]. В качестве одного из успешных примеров решения проблемы продовольственного обеспечения учёный называет Закон о сельском хозяйстве, принятый в Швейцарии в 1951 году. В нём была поставлена цель «удерживать в сельском хозяйстве значительное количество населения для того, чтобы облегчить снабжение продуктами питания путём обеспечения высокого уровня производства сельскохозяйственной продукции и стимулирования фермеров с учётом интересов национальной экономики» [11; с.242].

Американский исследователь М. Энсмингер полагал, что продукты питания являются одновременно и ответственностью, и оружием, поскольку в политике и экономике они играют значительную роль, обладая большей силой, нежели пули или нефть. Действительно, наличие экспортного потенциала в области продовольствия – это мощный рычаг невоенного влияния на политику и экономику страны [12].

Таким образом, мы можем сделать вывод, что использование исключительно протекционистских методов при регулировании вопросов продовольственного обеспечения государством в большинстве случаев является безрезультатным и может даже повлечь к негативным последствиям. Кроме того, для эффективного решения проблемы продовольственной безопасности должно быть найдено оптимальное соотношение импорта и экспорта продовольствия. В современной экономической науке доказан факт, что если страна ввозит 20 – 30% потребляемого продовольствия, она утрачивает свою продовольственную безопасность.