Банковское кредитование – базовый объект национальной экономической безопасности, поскольку оно затрагивает всех макросубъектов. Коммерческие банки тесно связаны с реальным и финансовым сектором, домашними хозяйствами, органами государственного управления.

Согласно информации Центрального банка России о рисках кредитования физических лиц, на 1 августа 2016 года ссуды гражданам с просроченными платежами свыше 90 дней составили 1,09 трлн руб. (10,6% в общем объеме ссуд). Просроченная задолженность по кредитам, предоставленным юридическим лицам, являющимся резидентами, и индивидуальным предпринимателям, на ту же дату составила 1,8 трлн руб. Замедление темпов  кредитования при одновременном росте просроченных долгов ведет к повышению банковских рисков и делает востребованной деятельность по взысканию проблемной задолженности.

В кризисных условиях активизировались компании-коллекторы, бизнес которых построен на возврате «плохих» долгов. Присутствие профессионального коллекторства тем заметнее, чем сложнее отношения между кредиторами и заемщиками, чем острее конфликт интересов этих сторон [1, с.29].

Текущие обстоятельства функционирования долгового механизма предъявляют новые требования к организации государственного надзора и монетарного регулирования. Классические меры денежно-кредитной политики, применяемые Центробанком России в период экономического спада, пока демонстрируют недостаточную эффективность.

Качественное улучшение монетарной политики возможно через внедрение дополнительных методов регулирования сферы долговых услуг, повышение оперативности антикризисного реагирования путем совершенствования диагностики состояния совокупного кредитного портфеля.

Передаваемая отечественными банками на сопровождение коллекторским агентствам доля кредитного портфеля существенна, поэтому Центробанку стоит обратить внимание на данный вид операций. По ссудам с просроченной задолженностью более 90 дней уровень взыскания долгов у профессиональных коллекторов выше, чем у коммерческих банков.

По итогам 2015 года рынок цессии банковской задолженности вырос на 62% по сравнению с аналогичным периодом 2014 года, достигнув 440 млрд рублей. При этом изменилась структура портфеля за счет появления ипотечных долгов. Рынок уступки прав требований установил исторический рекорд.

Отечественные банки предпочитают избавляться от просроченных долгов, чтобы в соответствии с требованиями Центробанка не увеличивать резервирование на сумму неплатежей. Держать резервы в период рецессии накладно [2].

Теперь коллекторским агентствам стали доступны банковские долги на более раннем сроке неплатежа, что дает возможность работать не только на этапе взыскания полной суммы выданного кредита, но и возвращать заемщиков в график платежей, сохраняя клиента для банка.

Через комиссионное (агентское) сопровождение портфелей и выкуп долгов (цессию) профессиональные взыскатели напрямую воздействуют на состояние денежно-кредитной сферы экономики. Результатом их деятельности становятся сокращение «токсичных» долгов и дополнительный приток денежных средств банкам-кредиторам. Это позволяет снижать резервирование и процентные ставки (за счет уменьшения премии за риск невозврата). Тем самым увеличивается денежное предложение.

Другой немаловажный результат деятельности коллекторских агентств заключается в повышении кредитной культуры (финансовой грамотности) и ответственности заемщиков.

В первой половине 2016 года значительная часть граждан-заемщиков откладывала платежи, надеясь на запрет коллекторского бизнеса в стране. В Госдуме находилось 12 законопроектов, связанных с рынком взыскания, на Кузбассе коллекторов запретили, высказывались идеи о долговой амнистии. Принятие в июле 2016 года закона «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности…» окончательно легитимировало работу коллекторов в общественном сознании и убедило заемщиков в том, что не стоит надеяться на их исчезновение и отказываться от выплат по этой причине [3].

Сегодня граждане-должники стремятся быстрее погасить большую часть кредитной задолженности, поскольку сохраняется неопределенность относительно будущих возможностей. С повышением финансовой грамотности населения приходит осознание неизбежной ответственности за накопленные долги.

Указанные обстоятельства дают основания считать, что коллекторская деятельность со своими функциями и решаемыми задачами органично вписывается в проблематику денежно-кредитного регулирования, осуществляемого центральным банком страны.

Объективная оценка совокупного кредитного портфеля должна включать полное использование информационных ресурсов, имеющихся у коллекторов. Профессиональные взыскатели располагают сведениями о наиболее проблемных долгах банков, используют современные методы интенсификации обслуживания задолженности, что непосредственно влияет на качество кредитного портфеля банков. Коллекторские агентства находятся в тесном контакте с банковскими заемщиками, генерирующими значительные риски, они осведомлены о причинах и факторах неплатежей.

Задачи денежно-кредитного регулирования согласуются с организацией коллекторской деятельности по ряду ключевых аспектов. На основе данных, получаемых от профессиональных взыскателей, Центробанк может более качественно прогнозировать уровень возврата задолженности по кредитным портфелям банков, точнее оценить реальный уровень риска и величину созданных резервов. Анализ достаточности резервов возможен как в целом по банковскому сектору, так и по отдельным кредитным организациям.

Целесообразно внедрение строгих стандартов учета коллекторской деятельности, регулярное предоставление взыскателями отчетности, в том числе в разрезе сопровождаемых банков и приобретенных у них портфелей. Важно осуществлять постоянный мониторинг комиссионных ставок, цен приобретения проблемных кредитных портфелей и уровня рентабельности возврата долгов.

Эти меры позволят Банку России получать в свое распоряжение реалистичную экспертную оценку состояния проблемных кредитов в стране. Необходимо опираться на экономически устойчивые коллекторские компании, которые представлены в Национальной ассоциации профессиональных коллекторских агентств (НАПКА). Именно члены НАПКА формируют прогрессивные стандарты деятельности, ведут качественную аналитическую работу, позволяющую гарантировать высокую результативность.

Неизбежные искажения, связанные с динамикой спроса и предложения на рынке долговых услуг, наличие фактов нерыночных сделок (например, продажа кредитных портфелей агентствам, связанным с банками) нивелируются за счет влияния приобретенного портфеля на уровень прибыли. В сделках коллекторских агентств, ценообразование по которым отличается от реальной стоимости проблемного портфеля, наблюдается соответствующее отклонение в рентабельности бизнеса [1].

Профессиональные коллекторы должны участвовать в мониторинге кредитных историй, поступающих в Бюро кредитных историй (БКИ). Целесообразно законодательное закрепление требования по предоставлению коллекторами кредитных историй по клиентам-должникам. Ряд коллекторских агентств уже в 2008 году получили разъяснение Федеральной службы по финансовым рынкам с требованиями о взаимодействии с БКИ по кредитным историям заемщиков, долги которых были выкуплены у банков.

Банку России необходимо отслеживать динамику проблемного портфеля банка после его передачи коллекторскому агентству. Оценка типичного поведения российских заемщиков помогает прогнозировать генерируемый ими кредитный риск, воздействующий на банковскую систему и экономику в целом.

Арсенал денежно-кредитной политики следует пополнить контролем за объемами сделок между коллекторскими агентствами и банками. Прямые требования по передаче банками портфелей на сопровождение коллекторам позволят снизить уровень риска в совокупном кредитном портфеле и ускорить его оборачиваемость. Воздействуя на эти операции и устанавливая лимиты, Банк России определяет активность кредитной политики коммерческих банков.

Допустимо предусмотреть льготы по резервированию для кредитного портфеля, переданного на сопровождение профессиональным взыскателям. Возврат задолженности выступает ключевым этапом процесса управления кредитным портфелем, поэтому продуктивное взаимодействие банка с коллекторским агентством повышает эффективность риск-менеджмента, сокращая общий уровень риска активов. Основываясь на оценке результатов коллекторской деятельности в стране, Центробанк выясняет эффект от передачи банковских долгов и устанавливает конкретную величину пониженных требований к резервам по обслуживаемому коллекторами портфелю.

Банк России способен контролировать совокупный кредитный риск путем ужесточения или либерализации прямых требований о передаче долгов на сопровождение коллекторам. Он может установить минимальный уровень риска по пулам кредитного портфеля (по категории риска и сроку просроченной задолженности), при котором банк обязан передавать портфель на сопровождение коллекторскому агентству. Передача проблемного кредита профессиональным взыскателям на ранних стадиях предотвращает кумулятивное накопление риска. При этом повышается вероятность возврата заемщика в нормальный режим самостоятельного погашения долга. Оптимальный вариант – иметь дело с кредитами, по которым не прошло более 90 дней с момента пропуска очередного платежа. Допустима продажа коллекторам части портфеля на льготных условиях.

Введение Центробанком в 2009 году запрета на использование коммерческими банками возможностей долговых паевых инвестиционных фондов и вложений в ценные бумаги коллекторов, напрямую связанные с выкупом у банков проблемных портфелей, показало высокую чувствительность финансового сектора к этому стихийно сформировавшемуся инструменту. Центробанк способен гибко использовать лимиты на вложения в долговые ценные бумаги коллекторских компаний, если он контролирует уровень риска проблемного портфеля [1].

Когда коммерческий банк сталкивается с сезонной концентрацией неплатежей, операции по продаже кредитного портфеля с последующим обратным выкупом по номинальной цене представляют собой рациональный способ улучшения структуры банковских активов. Речь идет не о намеренном сокрытии проблем кредитной организации, а о равномерном распределения степени кредитного риска. Центробанк может закрепить порядок проведения операций «репо» по продаже проблемных портфелей коллекторским агентствам, установить лимиты на проведение таких операций.

Понимание допустимого объема операций «репо» позволяет коммерческому банку рассчитать остаточную величину кредитного риска и сформировать резервное покрытие. Регулируя операции по продаже кредитного портфеля коллекторам с последующим обратным выкупом, Банк России создает систему управления кредитной активностью как в период сезонных «обострений», так и в течение всего финансового года.

Следующий аспект – взаимодействие Бюро кредитных историй (БКИ) и профессиональных взыскателей. Имеет смысл законодательно закрепить обязанности по предоставлению коллекторами в БКИ данных о погашении должником задолженности, проданной банком. Коллекторы обязаны передавать в БКИ отчет о возврате долгов, включая долги некредитного характера (по сотовым операторам, предприятиям ЖКХ и т.п.). Равным образом это распространяется на выкупленные у банков портфели и на задолженность, взыскиваемую на условиях агентирования. Взаимодействие коллекторов с БКИ позволит сократить банковские риски по венчурному сегменту рынка, где должники не имеют кредитной истории и сталкиваются с менее выгодными условиями кредитования.

Ужесточение требований к отечественным заемщикам необеспеченных кредитов инициировало переток клиентов из банковского сектора к микрофинансовым организациям (МФО). В результате МФО аккумулировали огромную безнадежную задолженность. В сложившихся условиях дальнейшее развитие микрокредитования связано с повышением эффективности механизма взыскания долгов [4].

Cитуация на российском кредитном рынке подталкивает к  нестандартному подходу, так как плохих долгов слишком много, чтобы игнорировать их или просто избавиться. Например, «Русский стандарт» планирует обратный выкуп портфелей, которые реализовал коллекторам. В 2015 году данный банк продал непогашенные долги на 32 млрд рублей за 381 млн рублей. На 1 июля 2016 года доля его просроченных кредитов гражданам составила 43,6% по РСБУ. У ряда банков проблемных кредитов даже больше, чем непросроченных [5].

Пока неплатежи были небольшими, все банки концентрировались на сборе долгов. Теперь важен не просто сбор просроченных платежей, а возврат  клиента в нормальный режим при содействии банка-кредитора. Если клиент не мошенник, то банку выгоднее его вернуть и продолжать с ним работать дальше. Привлечение нового клиента обходится дорого. Приемлемый уровень цены привлечения одного клиента составляет 2% от суммы кредита.

Проблемные клиенты имеют потенциал восстановления платежеспособности, поэтому нужно осваивать работающие методики, помогающие это сделать. Некоторые банки задумываются над выкупом обязательств своих заемщиков перед другими банками, чтобы самим заниматься их долгами.

Гораздо чаще выкупа банками своих портфелей у коллекторов бывают сделки, когда взыскатели приобретают портфели кредитов по высокой цене, но при этом банк гарантирует качество портфеля. Если в действительности взыскание оказывается менее доходным, чем планировалось, то банк принимает на себя обязательство частично или полностью выкупить портфель обратно.

Широкое распространение коллекторской деятельности в России объясняется неспособностью судов и судебных приставов справиться с объемом исполнительных производств. Передача приставам-исполнителям новых дел создает существенную перегрузку судебной системы. Российский банковский сектор использует возможности персонального банкротства для возбуждения дел о финансовой несостоятельности в отношении известных и влиятельных предпринимателей-должников [6].

Центральные банки не любят нарушать традиции. Однако показателен опыт Исландии, где предложены радикальные реформы института центрального банка. Банковская система этой страны до глобального финансового кризиса в 7 раз превысила размер экономики. Реформирование монетарной системы, в частности, заключается в предоставлении центральному банку полномочий по контролю объемов кредитования: коммерческим банкам позволяется выдавать кредиты на сумму, ограниченную определенным диапазоном, который пересматривается ежемесячно.

Несмотря на избыточную для открытой экономики централизацию и вероятность замедления роста из-за чрезмерного ограничения кредитования, исландские власти осознали одну из ключевых проблем денежно-кредитной политики в развитых странах – центральные банки уже не контролируют процесс создания долгов в коммерческих банках. Именно поэтому задолженность частного сектора растет в геометрической прогрессии.

Дерегулирование, начавшееся в 1970-е годы, позволило банкам увеличить масштабы кредитования, секьюритизировать займы и оптимизировать показатели достаточности капитала. Если на первых этапах частное кредитование соответствовало размерам экономики, то затем его темпы роста обогнали экономику более чем в 4 раза и в США, и в Европе. Глава Резервного банка Индии назвал такие интервенции политикой «скармливания кредитов населению» [7].

Высказывается мнение, что большие долги не опасны, поскольку всякое обязательство соотносится с активом. Но с этим сложно согласиться как минимум по двум причинам:  1) цены на активы растут вместе с долгом, зато когда активы дешевеют, долги не меняются; 2) важно учитывать не только уровень долга, но и его распределение. Например, четверть домохозяйств в Великобритании имеют ипотеку в 4 раза превышающую их доход до вычета налогов. Этого достаточно, чтобы разорить большинство банков в случае массовой неуплаты.

За последнее десятилетие центральные банки активно снижали свои ставки, чтобы ограничить рост долга и устранить последствия финансового кризиса. Но теперь политика монетарных стимулов достигла своей конечной точки. Высокая задолженность домашних хозяйств стала угрозой для финансовой системы. Поскольку одной монетарной политикой не обойтись, были разработаны новые макропруденциальные меры, чтобы контролировать кредитование и сохранить финансовую стабильность. К ним относится ограничение рисковых займов.

Для создания надежной финансовой системы необходимо переосмыслить роль денежно-кредитной политики. Центральным банкам требуется тщательно взвешивать долгосрочные последствия. Макропруденциальные инструменты должны стать главным, а не вспомогательным средством в этой миссии [7].

В нынешней монетарной системе имеет место «долговое расширение» как следствие того, что одни и те же деньги можно одалживать многократно. Денежно-кредитная система легко генерирует долги, но трудно их погашает. Комплекс инструментов, ориентированных на профессиональную деятельность по взысканию долгов, повышает эффективность выполнения Центробанком своих функций в части проведения монетарной политики.

Дальнейшее развитие кредитного рынка затруднено без помощи коллекторства. Выполняя дисциплинирующую функцию, коллекторская деятельность придает рынку предсказуемость. Удешевление кредитов для всех групп заемщиков возможно лишь при улучшении возвратности долгов [8].

Отсутствие профильного законодательства и неразвитость системы внутреннего контроля в коллекторском деле должны подтолкнуть Банк России к включению профессиональных взыскателей в свою систему надзора. Коллекторскую деятельность следует рассматривать как элемент современной денежно-кредитной политики. Без учета данного функционального сегмента сложно обеспечить комплексное развитие банковского кредитования и поддерживать финансовую устойчивость национального хозяйства.

В «тучные годы» население кредитовалось в российских банках довольно легко. При возникновении сложностей нерадивые заемщики свободно рефинансировали свои кредиты (хоть и под высокие проценты). Позже произошел переток должников в микрофинансовые организации, где перекредитование происходило уже под «ростовщические» проценты [2]. Ухудшение макроэкономической ситуации в стране еще больше усугубило затруднительное положение лиц, обремененных долгами.

По данным Национального бюро кредитных историй, в долговой кабале находится почти 622 тыс. закредитованных россиян, имеющих признаки потенциального банкрота – задолженность от 500 тыс. рублей с просрочкой более 90 дней. В конце марта текущего года финансовый омбудсмен (общественный примиритель на финансовом рынке) сообщил, что в России 5,7 млн. человек испытывают трудности с кредитами; хотя бы раз пропустили платеж 13 млн человек; 7,5 млн хотя бы единожды не погашали долг в течение 3 месяцев.

По состоянию на 1 ноября 2016 года рассматривается 18846 дел о банкротстве физических лиц, из которых процедуры реализации имущества – 13233 и реструктуризации задолженности – 5613 дел. Финансово несостоятельными признано 1009 граждан, а добиться реструктуризации путем рассрочки выплат кредиторам смогли лишь единицы. С начала действия закона о персональном банкротстве было подано 34 тыс. заявлений, то есть около 5% от общего числа потенциальных банкротов [3]. Для заявления неплатежеспособного гражданина о собственном банкротстве отсутствует нижний порог задолженности.

Новым механизмом финансового оздоровления первыми воспользовались предприниматели. При дефиците сложившейся практики они оказались наиболее подготовленными, поскольку опирались на квалифицированную юридическую помощь. Формирование судебной практики и появление официальных разъяснений несколько прояснили ситуацию. Стали нарастать обращения рядовых граждан, неспособных в силу разных причин погасить накопленные долги. Тем не менее, в настоящее время личное банкротство продолжает оставаться слишком сложным, длительным и дорогостоящим, что сковывает его широкое распространение [4].

Социально-экономическое назначение личного банкротства видится в реструктуризации долгов. Итоги первого года действия закона свидетельствуют о доминирующем применении реализации имущества граждан-должников, тогда как случаи утверждения плана реструктуризации задолженности редки. Их частота сопоставима с успешными процедурами внешнего управления в отношении юридических лиц.

Причины непопулярности реструктуризации кроются в низком, непостоянном либо отсутствующем доходе должников. Также кредиторы не соглашаются на длительные рассрочки из-за неуверенности в соблюдении графиков выплат. О примерах успешной реструктуризации долгов говорить рано, поскольку сроки выполнения утвержденных планов завершатся через 2-3 года.

Часто арбитражные суды сразу назначают реализацию имущества, ссылаясь на недостаток дохода должника. Многие решения не указывают суммы долгов и уровень дохода банкрота, а констатируют невозможность восстановления платежеспособности. Это затрудняет анализ критериев неосуществимости реструктуризации, становится недоступной точная оценка среднего уровня задолженности.

По общему правилу реализация имущества занимает всего 6 месяцев, но может продляться. Реализованное имущество не гарантирует банкротам прощение оставшихся долгов. Хотя отказ в списании задолженности на основании недобросовестности должника нужно подкреплять неопровержимыми доказательствами, среди «непрощенных» банкротов встречаются лица, потерявшие работу или не располагавшие достаточным имуществом для удовлетворения требований кредиторов, а не только предоставившие ложные сведения и скрывшие активы.

Процедура реструктуризации долгов вводится арбитражными судами после признания обоснованности инициирования банкротства гражданина. В итоге должнику утверждают план реструктуризации до 3 лет или его признают банкротом и вводится процедура реализации имущества. Процедура реализации имущества возможна сразу после рассмотрения заявления и признания  должника банкротом. Это происходит, если у гражданина отсутствует постоянный источник дохода или имеется неснятая судимость за экономическое преступление.

У арбитражных судов отсутствует единообразие подходов в отношении продажи активов и уровня дохода. Каждое банкротство индивидуально, не всякое возражение должника против реализации имущества принимается, не любой доход должника достаточен для реструктуризации долгов.

Установить наличие и источники дохода гражданина должен суд, возможности которого для проверки условий введения реструктуризации долгов весьма ограничены. Отказ происходит при очевидном отсутствии доходов для исполнения обязательств. Важно активное участие кредиторов и финансового управляющего при проверке благосостояния гражданина. Оценка, основанная на представленных должником документах и сведениях, обычно неточна. Суд вправе направить запросы в государственные органы об имущественном состоянии гражданина.

Должнику обычно выгодно сразу перейти к  процедуре реализации имущества, чтобы сократить сроки рассмотрения дела, снизить риски оспаривания сделок, ограничить осведомленность кредиторов и их возможности предъявить требования. Поспешное признание гражданина банкротом чревато ущемлением прав кредиторов в случае, когда имущество скрыто и управляющий недобросовестно выполняет обязанности по его поиску и истребованию.

Если сначала вводится реструктуризация долгов, а решение о признании банкротом принимается позже, то гарантируется, что кредиторы успевают своевременно заявить свои требования. За время реструктуризации удается более детально проанализировать сделки должника, принять меры по их оспариванию.

Скорое прохождение гражданином процедуры банкротства не свидетельствует об уходе от долгов. Быстрое банкротство бывает эффективным. Если нет споров, не стоит тянуть время, достаточно публикации сведений о банкротстве и соблюдения установленного срока для требований кредиторов. Если имеются разногласия или неисследованные вопросы об имущественном положении должника, суду запрещено прекращать дело [5].

Нетривиальные ситуации представлены банкротством умерших или иностранцев. Первая категория дел (банкротство наследственной массы) возникает при обращении наследников и кредиторов, а также в случае смерти гражданина, заявившего о банкротстве, но не дожившего до заседания суда. Умершего должника в процессе заменяют лица, принявшие наследство.

Известны случаи отказа суда в банкротстве с обоснованием, что смерть гражданина является «событием, которое устанавливает факт завершения процедуры». Так, банк «ГПБ-Ипотека» не добился банкротства в отношении наследства должника по ипотеке, поскольку суд рекомендовал банку сначала предъявить требования к страховщику, застраховавшему жизнь заемщика по условиям ипотечного договора. Наследникам отказывают в банкротстве наследственной массы, если она превышает долги умершего, так как к скончавшемуся гражданину нельзя применить реструктуризацию долгов [6].

По делам о банкротстве иностранцев отсутствует единая позиция. Закон не делает исключений для иностранных граждан. При банкротстве иностранца важно, чтобы «центр основных интересов» должника находится в РФ (вид на жительство, квартира, бизнес, работа и пенсия), а долги возникли перед российским кредитором. Проблема отражена в законопроекте о трансграничной несостоятельности, предложенном Минэкономразвития еще в 2011 году.

О необходимости урегулирования проблемы банкротства иностранцев свидетельствуют поданные в отношении них заявления ФНС России. Оценить число попыток банкротства иностранных граждан непросто из-за отсутствия в картотеке арбитражных дел указания сегодняшнего гражданства лиц, рожденных в СССР или странах СНГ.

В России появились первые иностранцы-банкроты. Иностранные граждане пользуются правами и несут обязанности наравне с российскими. Отечественные банки выдают им кредиты, хотя ставки за рубежом гораздо ниже. Иностранцев можно признать банкротами в России, если они тесно связаны со страной (налогоплательщики, резиденты, предприниматели).

Механизм банкротства иностранцев не отработан: какова процедура и что делать арбитражному управляющему, если у банкрота нет активов в России, а иностранные банки отказываются блокировать его счета; как поступить, если банкротство запущено в двух странах, а активы окажутся в третьей, кому поступит выручка от их продажи [7].

Мировые соглашения в процедурах банкротства граждан утверждаются довольно редко, но чаще, чем план реструктуризации долгов. Заключение мирового соглашения свидетельствует о взаимовыгодных условиях для сторон. Например, должник гасит основной долг, а кредитор отказывается от взыскания процентов. Негативные последствия устраняются, когда процедура банкротства прекращается при утверждении мирового соглашения.

Открытым остается вопрос о последствиях для должника, подписавшего мировое соглашение с кредиторами и погасившего задолженность после признания банкротом. Закон не содержит исключений, и гражданин испытывает негативные последствия, если мировое соглашение заключено следом за признанием банкротом. Это вызывает недоумение, поскольку к юрлицу-банкроту, подписавшему мировое соглашение, не применяются последствия в виде ликвидации компании и исключения из ЕГРЮЛ [8].

Первые банкротные дела обнаружили основные проблемы, с которыми столкнулись граждане-должники и их кредиторы. Сложности для кредиторов связаны с длительностью процедур и высоким риском неудовлетворения требований. Чтобы в результате персонального банкротства частично вернуть задолженность, требуется потратить значительное время.  Суды довольно часто оставляют без движения заявления кредиторов, например, если они не располагают доказательствами места регистрации гражданина.

Другая сложность для кредитора – своевременное получение информации о банкротстве должника. Предполагается, что заинтересованные кредиторы осведомлены с момента публикации сведений в СМИ. При подаче заявления должник указывает всех своих кредиторов, но уведомлять их он не обязан. Функцию информирования выполняет суд через рассылку уведомлений.

Финансовый управляющий призван напомнить гражданину о забытых кредиторах, не включенных в перечень долгов. Если кредиторы уведомлены, но не участвовали в деле, по завершении банкротства задолженность перед ними списывается. Неявка кредитора в судебное заседание и на собрание кредиторов свидетельствует о бесперспективности или несущественности взыскания с должника денежных средств.

Следующая проблема – сомнительные кредиторы. В делах о личном банкротстве встречаются кредиторы-граждане, долг перед которыми (часто беспроцентный заем) подтверждается обычной распиской. Простое оформление займа между гражданами позволяет искусственно формировать задолженность перед дружественным кредитором, чтобы по договоренности удовлетворить фиктивные требования в ущерб реальным. Поэтому кредитору следует доказывать наличие возможности дать в долг. Например, безработному тяжело объяснить предоставление им займа на крупную сумму при отсутствии документально подтвержденных источников. Добросовестный кредитор может возражать против включения в реестр требования кредитора с сомнительной задолженностью.

Трудности персонального банкротства возникают и у должников. Многим гражданам присуща низкая осведомленность о рисках и последствиях финансовой несостоятельности. Даже подача заявления затруднена, поскольку велик список необходимых документов и он не является исчерпывающим. В рамках банкротства возможно оспаривание обычных гражданских сделок: дарение имущества близким родственникам, ипотечные платежи, купля-продажа активов по заниженной договорной цене и т.п. Должники недостаточно знают об ограничениях, накладываемых на банкрота, таких как обязанность 5 лет указывать на факт банкротства при обращении за кредитом.

Введение процедуры несостоятельности не должно лишать гражданина-должника средств к существованию, поэтому они закладываются (на сумму не менее прожиточного минимума) в план реструктуризации долгов. Исключение из конкурсной массы средств на проживание и оплату личных нужд происходит по просьбе (ходатайству) самих должников, но не все знают о такой возможности. Пока не происходит такого автоматического выделения средств из имущества, направляемого на расчеты с кредиторами. Не подлежат продаже для погашения долгов единственное (незаложенное, не ипотечное) жилье, домашняя утварь и вещи индивидуального пользования.

Личное банкротство не освобождает от определенных типов долгов. Помимо текущих требований, возникших после обращения в суд, и обязательств, непосредственно связанных с личностью (выплата зарплаты, алиментов, морального вреда и пр.), остается ответственность владельцев и руководителей компании за убытки или в порядке субсидиарной ответственности.

Освобождение должника от исполнения обязательств не является целью банкротства гражданина. Прекращение исполнения обязательств применяется в исключительных ситуациях. В противном случае недобросовестные граждане без всякого риска смогут аккумулировать кредиты, заведомо намереваясь их не возвращать. Агрессивная кредитная политика банков провоцирует закредитованность граждан, но не снимает ответственности с заемщиков.

Для должника личное банкротство без списания задолженности лишено смысла. Риск несписанных долгов возникает, когда сумма кредитных платежей превышает официальные доходы (заработную плату). Такое превышение может не наблюдаться в момент выдачи кредита, а возникнуть позже из-за просрочки и накопления задолженности [9].

Министерство экономического развития РФ предложило ввести упрощенную процедуру банкротства для граждан-должников с ограниченными материальными средствами, признавая существующий механизм избавления от обязательств недоступным для них. В ведомстве считают, что использование новой процедуры возможно при соблюдении совокупности условий: размер долга от 50 тыс. до 900 тыс. рублей, максимальное число кредиторов – 10, средний полугодовой остаток по счетам не больше 50 тыс. рублей, ежемесячный доход не превышает 3 прожиточных минимумов.

Упрощенная процедура не распространяется на индивидуальных предпринимателей и граждан, управляющих коммерческой организацией, а также на лиц, поменявших внутрироссийский регион проживания, отчуждателей имущества до банкротства на сумму более 200 тыс. рублей, ранее судимых по экономическим преступлениям. Возможная частота процедуры – раз в 10 лет.

По версии Минэкономразвития, гражданин-должник будет самостоятельно вести процедуру, минуя финансового управляющего. Гражданин заявляет о банкротстве в арбитражный суд и обращается к нотариусу или арбитражному управляющему для включения сведений в реестр. За предоставление неверных сведений предусмотрен штраф. Упрощенная процедура личного банкротства ускоряет рассмотрение дела и сокращает затраты должников. Прежде ведомство также предлагало снизить для граждан госпошлину по заявлениям о личном банкротстве (с 6000 до 300 рублей).

В проекте Минэкономразвития усматривается противоречие: финансово малограмотным людям доверяют самим проводить сложную процедуру персонального банкротства. Ранее с идеей упрощенного банкротства граждан выступали арбитражные управляющие (их общероссийский профсоюз и союз саморегулируемых организаций), но список требований к банкроту был менее детальный. Они настаивали на сохранении участия финансовых управляющих в процедуре. В рамках «упрощенки»» объем работы ниже и управляющие согласны на сниженное вознаграждение. Кредиторы вправе отказаться от упрощенной процедуры несостоятельности должника, но тогда расходы на ведение дела им придется взять на себя [10].

Упрощение личного банкротства лежит в русле международной практики. Мировой опыт регулирования процедуры с дефицитом активов и ограниченной суммой долга уже существует. В целом упрощенный порядок рассчитан на рядовых заемщиков по потребительским кредитам.

Для исключения случаев маскировки богатых под бедных процедуру предлагается не применять к должнику, который за последний год безвозмездно отчуждал дорогостоящие активы. Целесообразно увеличить нижний порог банкротства, чтобы не вызвать избыточные обращения в суды. Необходим механизм блокировки доступа к упрощенной процедуре недобросовестных физлиц, скрывающих имущество. Слишком короткий период на возражения кредиторов против упрощенной процедуры может привести к злоупотреблениям. Кредиторам тяжело отследить смену места регистрации граждан и места обращения с заявлением о банкротстве [11].

Сенатор В. Полетаев подготовил законопроект, который запрещает банкротам избираться в представительные органы власти всех уровней и работать на государственных и муниципальных должностях. Речь идет о гражданах, получающих зарплату от государства, но игнорирующих уплату налогов. Замещение должностей гражданами-банкротами, признанными таковыми по причине неуплаты обязательных платежей, способно подорвать авторитет публичной власти. Примером служит дело депутата Калининградского заксобрания, задолжавшего более 17 млн рублей таможенных платежей [12].

При подаче заявления гражданину-должнику нужно внести на депозит вознаграждение арбитражному управляющему и представить доказательства наличия средств, которые покроют судебные расходы. Судебной практике известны уникальные примеры банкротства должников с полным отсутствием имущества, где судебные расходы составили менее 10 тыс. рублей.

В России отсутствует альтернатива оплате расходов по делу за счет должника. Для этого нет ни бюджетных, ни благотворительных источников. Пытаясь снизить гражданам оплату расходов, государство удешевляет работу арбитражных управляющих. В ответ последние создали общероссийский профсоюз для защиты собственных интересов. Введение более жестких требований к управляющим (увеличение минимального размера компенсационного фонда СРО, дисквалификация до 3 лет за любое повторное административное нарушение, продление срока привлечения управляющего к ответственности) на фоне низкого вознаграждения привело к массовым отказам управляющих от банкротства физических лиц.

При неадекватном уровне вознаграждения управляющий заинтересован лишь в скорейшем завершении процедуры без активных действий по анализу и оспариванию сделок должника. Соответственно, кредиторы вынуждены принять на себя бремя расходов по обеспечению результативности банкротства [13].

С середины июля 2016 года официальное вознаграждение финансового управляющего увеличилось с 10 до 25 тыс. рублей. Указанную сумму нужно вносить на депозит в арбитражный суд сразу при подаче заявления. Депозит вносится за одну процедуру банкротства (всего их две – реструктуризация долгов и реализация имущества).

Если прежде была допустима договоренность с управляющим о рассрочке или отложенной оплате процедуры, то теперь отсрочка предусмотрена лишь по ходатайству и только до первого назначенного судебного заседания. Следовательно, финансовая нагрузка для физических лиц возрастает.

По завершении расчетов с кредиторами финансовому управляющему уплачивается сумма процентов по вознаграждению (7% вместо 2% ранее): при исполнении гражданином плана реструктуризации долгов – 7% от удовлетворенных требований кредиторов, а при введении реализации имущества гражданина – 7% выручки от реализации имущества гражданина и денежных средств, поступивших от взыскания дебиторской задолженности и применения последствий недействительности сделок.

Закон о личном банкротстве призван помочь освободиться от непосильного бремени добросовестным должникам, которые в силу жизненных обстоятельств не в состоянии расплатиться со всеми. Кредиторам обещано расширение возможностей по урегулированию проблемных долгов и ускорение процедур, в том числе списания безнадежных долгов. При рассмотрении дел о банкротстве граждан необходим справедливый баланс между имущественными интересами кредиторов и личными правами должника на достойную жизнь.

Россияне не спешат использовать реабилитирующие процедуры списания неоплаченных долгов или улучшения структуры задолженности. Среди потенциальных банкротов на 1 ноября 2016 года лишь 0,2% добились освобождения от долгов, а механизм реструктуризации оказался неработающим. В 80% случаев инициаторами банкротства выступили кредиторы. В среднем ежемесячно подавалось около 3000 заявлений.

Весной прошлого года Федеральная служба судебных приставов оценивала банкротов как более 400 тыс. человек (по вступившим в силу судебным решениям), задолжавших в сумме свыше 2 трлн рублей. По итогам реализации имущества должников на сентябрь 2016 года средний размер погашения требований кредиторов составил всего 0,58% от суммы долга в реестре.

В марте 2016 года впервые в российской практике гражданину, уже признанному банкротом, было отказано в списании долгов. Официальный доход гражданина оказался меньше ежемесячных выплат по кредитам. По мнению суда, должник «принял на себя заведомо неисполнимые обязательства, что явно свидетельствует о его недобросовестном поведении в ущерб кредиторам», то есть обратился с заявлением исключительно ради списания долгов. Данное дело получило резонанс.

Институт банкротства граждан выступает цивилизованным способом избавления от непосильных долгов, но недобросовестным должникам такая возможность не предоставляется. Следует дифференцировать стратегии долгового поведения граждан: когда человек по объективным причинам становится неплатежеспособным (из-за болезни или потери работы), и когда должник набирает избыточные кредиты, заведомо не намереваясь их возвращать [14].

Механизм личного банкротства ориентирован на добросовестных должников. Пока судебная практика неоднозначна. Известны случаи, когда гражданин не освобождался от обязательств при отсутствии признаков недобросовестного поведения должника (таких как предоставление при получении кредита заведомо ложных сведений, сокрытие имущества или его умышленное уничтожение).

Нехватка средств для возмещения расходов по банкротству – базовая причина прекращения производства по заявлениям должников. Если у должника недостаточно денежных средств и имущества (с учетом прожиточного минимума) для оплаты расходов по делу и погашения долгов (полного или частичного) перед кредиторами, то  соразмерное удовлетворение требований кредиторов не достижимо. В этом случае запрашиваемое заявителем банкротство фактически лишено смысла.

Банкротство граждан не приобрело массового характера. Проблемы его дороговизны и нежелания управляющих работать за установленное законом вознаграждение решаются через введение упрощенной процедуры в отношении граждан без имущества для реализации, а также дисквалификацию финансовых управляющих исключительно за нарушения, повлекшие убытки кредиторов.

Отказ управляющих сопровождать банкротство граждан без дополнительного гонорара сверх фиксированной суммы – серьезная проблема. Как правило, управляющие просят за услуги около 100 тыс. рублей. При реализации имущества порядка 15% конкурсной массы расходуется на вознаграждение управляющим и привлеченным ими лицам. В среднем все затраты составляют 200 тыс. рублей. При этом 83% процедур заканчивается неполной выплатой вознаграждения финансовым управляющим (в том числе 55% – совсем без оплаты вознаграждения).

Среди поданных за год заявлений каждое восьмое не принято или оставлено судом без рассмотрения, а по каждому шестнадцатому прекращено производство. Основная причина – отсутствие средств у должников из-за потери работы либо снижения доходов. Многим не по карману оплата государственной пошлины в 6 тыс. рублей, услуги управляющего плюс расходы на информирование кредиторов и публикацию (до 20 тыс. рублей за одно размещение).

Частые прекращения производства по делу о банкротстве гражданина огорчают, но имеются и положительные изменения. Например, получают распространение совместные банкротства супругов [15].

Результаты опроса в городах-миллионниках демонстрируют низкую правовую грамотность и информированность граждан. В октябре 2015 года 69% не знали о введении персонального банкротства, в сентябре 2016 года таких оставалось более 50%. О банкротстве осведомлены только в общих чертах 45% опрошенных Национальным агентством финансовых исследований.

До введения банкротства физических лиц высказывались предположения о том, что это новый инструмент в руках банков по выбиванию долгов из предпринимателей. Запуск института личного банкротства не вызвал волны банкротств владельцев малого и среднего бизнеса. Всегда есть опасения, что предприниматели возьмут нецелевые кредиты как физические лица и используют их в своих проектах. При потерях в бизнесе такой кредит переходит в разряд проблемных, отдавать его нечем.

Но в последние годы владельцы компаний гораздо реже получают розничные кредиты для развития бизнеса. Банки стремятся разделять кредиты на личные нужды и взятые для предпринимательских целей. Если имеется подозрение, что ссуда будет потрачена на бизнес, банк постарается дать его именно на компанию с поручительством ее собственников.

Физическим лицам для получения крупного кредита нужен высокий подтвержденный доход. Если потенциальный заемщик получает доход от собственного бизнеса, то банк анализирует деятельность его компании. Плохая история предпринимателя по личным кредитам существенно осложнит получение ссуды его компанией. Для банка кредитная история малого предприятия и его владельца – практически одно и то же.

Должниками могут стать поручители по бизнес-кредитам. Такой способ подтверждения платежеспособности применяется банками все менее активно. Закон о банкротстве распространяется на граждан, поручившихся за заемщика своим личным имуществом.

Вала банковских исков в отношении предпринимателей-должников ожидать не стоит, поскольку банкротство является крайней мерой при взыскании задолженности. Гордо выше шанс получить иск от других групп кредиторов – ЖКХ, налоговой службы, контрагентов. Предприниматель, признанный банкротом как гражданин, не сможет в течение 3 лет занимать руководящие должности, поэтому придется на время проститься с карьерными амбициями и планами открытия нового бизнеса [16].

Институт личного банкротства по долгам, не связанным с предпринимательством, отсутствовал в России почти столетие. Закономерно наличие ряда проблем, затрудняющих достижение баланса интересов всех сторон. Российская ситуация не уникальна. Так, в Латвии через 3 года после принятия закона выяснилось, что процедуру несостоятельности прошел лишь 1% от прогнозируемого числа. И тогда «ослабили гайки». В России после оценки результатов также неминуем этап совершенствования модели банкротства [15].

Таким образом, первый год функционирования института личного банкротства принес понимание «правил игры», сформировал минимально необходимую инфраструктуру и дисциплинировал граждан-должников. В дальнейшем ожидается переход от уникальных и эксклюзивных процедур банкротства к отработанным и прозрачным, что заметно снизит их стоимость и повысит качество.