Открытые предупреждения о возможности наступления системного финансового кризиса присутствовали в различного рода исследованиях задолго до августа 2007 г. Другими словами, многие эксперты знали и уже говорили, что конец близок, отсюда вопрос и он же первая загадка – почему их не слушали.

Так вот, как у всякого большого финансового скандала, у кризиса 2007-2009 гг. были свои провидцы. На уровне индивидуальных компаний такие предупреждения обычно игнорировались, а в некоторых слу­чаях напрямую отвергались. Самый известный в Великобритании случай – история Королевского банка Шотландии (RBS). Этот банк оказался на краю пропасти, поскольку в 2000-2008 гг. придерживал­ся исключительно агрессивной финансовой стратегии, что и привело к очень неразумному шагу – приобретению нидерландского банка ABM Amro. Когда банки RBS и HBOS оказались на грани банкротства и потребовалось выделить деньги из бюджета для их спасения, выяс­нилось, что исполнительный директор HBOS отказался рассматривать доклад П.Мура, менеджера по снижению внутренних рисков, который предупреждал руководство банка об избыточных рисках, которыми грозят портфели займов.

Как и Northern Rock, HBOS давал в долг слишком много, по­лагаясь только на общее благополучие финансовых рынков. П.Мур предупреждал, что такая политика весьма рискованна, потому что за­емщики с трудом смогут осуществить выплаты (а вовсе не потому, что может иссякнуть фонд займа). Достаточно было немного заморозить эти рынки, и банк уже не смог справиться со своими обязательства­ми. Но в 2004-2005 гг. ни HBOS, ни FSA (британский финансовый регулятор) не верили, что необходимо было снизить риски темпов роста просто исходя из того, что может прекратиться поступление средств из различных источников. В результате Дж. Кросби, новый заместитель председателя совета директоров FSA, в феврале 2009 г. вынужден был подать в отставку из-за обвинений в том, что на пре­дыдущей должности исполнительного директора HBOS он пренебрег предупреждением эксперта и решил не обращать внимания на избы­точные риски.

Другая шокирующая новость пришла летом 2009 г. По заявле­нию Financial Times, власти Великобритании знали о потенциально неблагоприятной ситуации в Northern Rock  уже в 2004 г.  Тогда Northern Rock и HBOS  оказались в эпицентре «стратегической игры». Регулирующие органы решили выяснить, смогут ли банки выдержать внезапный кризис на ипотечных рынках и изъятие средств из  зарубежных банков (на чем была основана модель бизнеса Northern Rock). По данным газеты, симуляционное планирование рисков, осуществленное FSA, Банком Англии и Казначейством, про­яснило, почему бизнес-модель Northern Rock была сопряжена с систе­матическими рисками и по принципу домино должна была повлиять на ситуацию в HBOS  (в то время крупнейшем в Великобритании ипотечном кредиторе).

По мнению экспертов, даже когда проверки показали уязвимость этих банков, регулирующие органы решили, что они не могут принуждать кредиторов менять свою деловую практику. Тогда посчитали неуместным доказывать, что бизнес-модель Northern Rock основана на чрезмерных рисках, потому что доходность банков, следующих этой стратегии, постоянно росла. Банк предупредили, что рост совокупных депозитов негативно отражается на оценке его финансовой стабильности. Представители FSA и Банка Англии впоследствии заявили, что при проверке основное внимание было уделено изъянам практики регулирования, а не вероятности разорения отдельного банка.

В США схема Понци[1], осуществленная Б. Мэдоффом, если и стала сюрпризом, то для клиентов, но не для аудиторов. В конце 2006 г. Aksia LLC, исполняя роль советника по хеджированию фондовых ин­вестиций, посоветовал клиентам не вкладывать деньги в инвестицион­ную компанию Madoff, поскольку в этой компании были выявлены «красные флажки» – индикаторы сомнительных деловых операций. Среди предупреждений значился и тот факт, что бухгалтерию Madoff проверяла бухгалтерская фирма из трех человек, которая в конце 2006 г. пришла к выводу, что финансовая отчетность по гарантиям Madoff полностью соответствует общим принципам учета, принятым в Соединенных Штатах. По данным бухгалтерии, Madoff Securities имели активов на 1,3 млрд. долл., в том числе торгуемых ценных бумаг на 711 млн. и 67 млн. долл. в виде долговых бумаг США. Чистая стоимость фирмы составляла 604 млн. долл. Такая пропорция между обязательствами и акционерным капиталом превращала компанию Madoff в классическую пирамиду. Зимой 2008 г. Мэдоффа вывели на чистую воду, и он признался, что его фонд представлял собой пи­рамиду Понци.

Тем самым первую загадку можно смело разрешить весьма примитивным условным утверждением того, что, когда вечеринка проходит хорошо, никто не хочет выглядеть посме­шищем, требуя остановить музыку. Поразительный оптимизм царил везде. В XXI веке никто не верил в поступательную эволюцию трудностей финансово ориентированной глобализирующейся экономики в структурный коллапс. К тому же руководители многих авторитетных компаний и организаций были склонны дезавуировать нередкие сигналы об опасности своих сотрудников.

Следующее разрешение первого вопроса –  политическое постольку, поскольку не стоит упускать из виду и политическую конъюнктуру.  Кредитный и финансовый, бум, который, как считалось, открывает врата в эру благосостояния, был основой для сохранения устойчивости политических режимов по обе стороны Атлантики. В Великобритании в 2002-2007 гг. ус­пех лейбористов был бы невозможен без роста доступности кредитов населению, без расцвета Лондона как мирового финансового центра (на деле же крупного экономического и политического оффшора, в котором, в частности,  и стали развиваться финансовые инновации) и изменения самой природы экономического роста, когда, как не раз повторял бывший премьер-министр Г. Браун, о кончине череды бумов и спадов инфляционно, циклически неустойчивой экономики, с которой связывали деятель­ность консерваторов. Учитывая, что репутация партии была роковым образом подорвана непопулярной войной в Ираке, экономический аргумент оставался одним из немногих козырей лейбористов в борьбе за голоса избирателей.

В США экономика никогда не была приоритетным направле­нием деятельности администрации Дж. Буша. В результате всё дававшие о себе знать признаки роста экономической неустойчи­вости не замечались или даже игнорировались. При этом в 2007 г. в «Экономическом докладе президента» были отмечены ухудшение положения на рынке недвижимости и растущие риски, связанные с финансовой экспансией, увеличивающей внешний и внутренний долг.

Поэтому на вопрос, почему политики перестали замечать неук­лонный рост национального долга и рисков,  выраставших внутри финансовых систем, можно дать простой ответ: долг был полезен. Многие учёные считают, что экспансия хотя и связывает долгами того, кто её осуществляет, но остается единс­твенным способом поддерживать жизненные стандарты большинства населения в ситуации, когда финансовое богатство сосредоточено в руках немногих.

Но помимо этих долгосрочных противоречии и самом характере экономического роста развитых капиталистических экономик, наряду с примерами политической недальновидности, неопытности и цинизма, которые поразили экономику на всех уровнях, кредитный кризис об­нажил ещё  одно существенное противоречие современной финансовой жизни. Речь идет о невероятно тонкой черте, отделяющей откровенно преступные махинации от того, что обычно называют рискованными финансовыми инновациями.

Осмелюсь предположить, что кредитный бум 2002-2007 гг. и вся схема секьюритизации[2] – это единая масштабная индустрия обмана и лжи. Изощренные финансовые техники продаж, введение очень странных в экономическом смысле финансовых инструментов в процессе секью­ритизации и ресекыоритизации свидетельствуют,  не только о плохих расчётах и плохом ведении бизнеса, но с большой вероятностью о наглом обмане и пирамидах как узаконенных принципах инвестирования. Следствием этого является вопрос: можно ли считать, что современная архитектура глобальной финансовой системы построена на идее воровства.

Можно выделить три уровня, на которых по­нятие финансовой схемы Понци, и, следовательно, мошенничества, вполне уместно для анализа кредитного кризиса. Прежде всего, по принципу пирамиды построена субстандартная ипотечная индустрия США, которая оказалась в эпицентре кризиса. Далее, откровенно нечестная практика таких важнейших финансовых деятелей эпохи бума секьюритизации, как Мэдофф и Стэнфорд, также оказалась построена как пирамида Понци. Наконец, понятие финансовой схемы Понци, помимо лжи и мошенничества, описывает и более об­щую склонность финансовых предприятий избегать огласки своих подлинных рисков и скрывать угрожающие размеры своих долгов, используя финансовые инновации.

Причины, по которым индустрия субстандартных соглашений процветала столь долго, лежат за пределами экономики. С одной стороны, субстандартные ссуды процветали в США (и в меньшей степени – в других англосаксонских странах: Великобритании, Австралии, Новой Зеландии) из-за исторически сложившихся низких процентных ставок в 1990-2000-е годы, что расширило возможнос­ти заемщиков. С другой стороны, низкие процентные ставки были доступны и в других регионах, например, в континентальной Европе и Японии, которые избежали распространения схем Понци за преде­лами их собственного субстандартного сектора. Такое несоответствие заставляет предположить, что пирамида субстандартных финансов и связанный с этим бум секьюритизации возникли в подходящем для этого политическом климате англо-саксонских экономик, под благо­душным и малосведущим взглядом финансовых и денежных властей.

Именно накануне субстандартного кризиса стали появляться доказательства ма­хинаций с ипотекой. Выявлены разные случаи – от краткосрочных манипуляций с бухгалтерией, которые осуществляли брокеры, и практик «грабительского кредито­вания» до гораздо более изощренных действий, в которых участвовали такие крупные банки, как Bear Stearns в США. Большая часть случаев, выявленных в крупных корпорациях, касалась манипуляций с бухгалтерской отчетностью, внутренней (инсайдерской) торговли и неспособности определить подлинную стоимость секьюритизированных займов и производных ценных бумаг (почти все случаи имели криминальный характер). В итоге следует понимать, что обман был весьма важным фактором в общем развитии кредитного кризиса.

В настоящее время нам известны два крупных случая пирамид Понци в чистом виде. Одна из них была организована Мэдоффом, финансистом из Нью-Йорка. Второй известный случай игры Понци связан с сэром Аланом Стэнфордом, тоже очень известным финансовым дельцом. Обе схемы стали предметом разбирательства только потому, что их создатели не смогли продолжать свои финансовые манипуляции на замороженных финансовых рынках и клиенты стали требовать деньги назад. Таким образом, неизвестно, сколько ещё времени продержались бы эти финансовые пирамиды, если бы не  кризис на  международных кредитных рынках.

Подходя к ответу на предыдущий вопрос, стоит сказать, что институциональные основания индустрии секьюритизации, включая принципы регулирования, которые обеспечили её расцвет, обусловили превращение мошенничества в легитимную практику финансовых инноваций.

Сам же ответ следующий. Распространение  количественно обос­нованных, но в целом сомнительных финансовых технологий на саморегулируемых финансовых рынках позволило как индивидам, так и институтам, легко скрывать обман и мошенничество под боль­шой «модной» ширмой финансовых инноваций. Кредитный бум 2002-2007 гг. и вихрь новых финансовых технологий и продуктов сделали выявление этих схем почти невозможным. Также очевидно, что в этом процессе участвовали сразу несколько сторон, включая финансистов (крупных и мелких), юристов, банкиров, регулиру­ющие органы и (если учитывать политические связи Мэдоффа и Стэнфорда) политиков. Однако считать, что большая часть международного финансового сектора действовала по логике громадной пирамиды Понци, было бы делом совсем абсурдным.

Идиосинкратичность современного финансово-экономического кризиса такова, что виноваты в нём практически все участвовавшие. Истинной причины наступления кризиса, раскрывающей суть произошедшего, как таковой не существует, есть лишь эпицентр этого краха, инкорпорирующий все последующие звенья сложной интегрированной цепи мировой экономики. В связи с этим дабы безошибочно отвечать на вопросы о причинах произошедшего кризиса стоит  подходить комплексно с детерминистских позиций. Всё это вкупе с заангажированностью политических элит порождает такие сложные вопросы, которые впору прозывать загадками. На две самые важные из них, если не единственные, об игнорировании тревожных сигналов и уподоблении финансовой системы пирамиде Понци и были даны ответы в данной статье. 

В процессе осуществления своей хозяйственной деятельности организация сталкивается со многими типами рисков. К ним относятся риски, связанные с деловой средой, законами и предписаниями, операционной деятельностью, репутацией организации и финансовые риски. Последние – финансовые риски – связаны с финансовой деятельностью бизнеса и, по существу, представляют собой риск финансовых потерь (а в ряде случае риски недополучения финансовых выгод). К данной категории рисков, в частности, можно отнести валютные, процентные, кредитные риски, риски ликвидности, риски потока денежных средств и финансовые риски. Важность рассматриваемых рисков зависит от каждой конкретной организации. Так, компания, которая осуществляет свою деятельность, на международном уровне, будет больше подвержена валютным рискам, чем та, которая работает внутри страны. Банковский сектор обычно более чувствительны к кредитным рискам, чем большинство других организаций, и так далее.

Финансовые риски можно подразделить на отдельные категории (рисунок 1).

Рисунок 1. Категории финансовых рисков

Необходимо отметить, что в экономической литературе существует множество классификаций финансовых рисков (по источникам возникновения, по уровню финансовых последствий, по характеру проявления во времени, по масштабам, по природе возникновения и т.д.) [1, с. 48].

Возникают случае, когда ключевой движущей силой возникновения финансовых рисков является серия экономически значимых и масштабных финансовых кризисов (например, 1998–1999 гг. – «российский кризис (дефолт)», 1997–2001 гг. – «азиатский кризис», 2008 г. – мировой экономический кризис, который продлился, по некоторым оценкам, до 2015 г. и другие).

Организации сталкиваются с различными типами рисков, но все они могут управляться с использованием общей структуры, которая непосредственно относится к управлению финансовыми рисками. Сертифицированный институт специалистов по управленческому учету (CIMA – Chartered Institute of Management Accountants) разработал цикл управления рисками, суть которого отображена на рисунке 2.

Рисунок 2. Цикл управления рисками [2, p. 24]

На организационном уровне этапы цикла риска устанавливаются на фоне четко сформулированной политики риска. Стратегия, разработанная менеджментом организации, указывает на типы рисков, которые руководство высшего звена хочет, чтобы организация принимала или избегала, и устанавливает общий порядок работы организации для принятия риска. Поэтому отправной точкой является общее понимание диапазона и типа рисков, с которыми может столкнуться организация при выполнении своих конкретных стратегических целей, и масштаба и характера любых взаимозависимостей между этими рисками [3, p. 7]. Затем этот обзор можно использовать в качестве основы для построения более детальной стратегии управления рисками для каждой категории риска – в данном случае, финансовых рисков.

Зная потенциальный масштаб и вероятность любого финансового риска, руководству необходимо решить, как с ним бороться. Это означает принятие решения о том, хочет ли он принять, частично смягчить или полностью избежать риска, – это и есть три направления управления рисками организации. Существуют разные инструменты для каждого из этих вариантов и для каждого типа риска.

Обобщенно способы управления рисками можно разделить на три вида: внешние, нейтральные и внутренние.

К внешним способам управления рисками, в частности, относятся: страхование, хеджирование и прочие договорные формы передачи ответственности по управлению рисками [4, с. 43].

Нейтральное направление управления рисками осуществляется посредством уклонения от риска.

Внутренние способы управления рисков подразделяются в зависимости от направления их воздействия (удержание/ сохранение риска, снижение риска, компенсация риска). В качестве способов удержания/ сохранения риска выделяют: принятие риска без финансирования, самострахование. Снижение риска осуществляется посредством диверсификации, лимитирования, повышения уровня информационной обеспеченности, разукрупнение рисков, распределение рисков во времени, распределение рисков между участниками, изоляция опасных взаимоусиливающих друг друга факторов, сокращение опасного поведения. Компенсация риска может осуществляться посредством стратегического планирования, мониторинга внешней среды и прогнозирование экономической обстановки, привлечение внешний ресурсов, использование внутренних ресурсов, использование финансовых инструментов, финансовая инженерия и инновации [3, с. 45].

В таблице 1 рассмотрены различные способы управления финансовыми рисками в зависимости от возникновения конкретной категории риска.

Таблица 1 – Способы управления финансовыми рисками

Учитывая текущую нестабильную политическую и экономическую ситуацию в российской экономике, менеджменту организаций следует более серьезно подходить к разработке стратегии управления финансовыми рисками. На сегодняшний день практика показывает, что высшее руководство российских компаний не всегда готово адекватно оценить данные риски, в связи с чем, за 2014–2018 гг. произошла череда отзывов лицензий в банковском секторе и дел о признании банкротами не только компаний малого и среднего бизнеса, но и крупных (например, ОАО «ТРАНСАЭРО»).