Мировой арт-рынок начал заметно расти с 2003 г., а в 2006 — 2008 гг. резко увеличились объемы продаж и средние цены. Если в 2002 г. общий оборот мирового арт-рынка составлял 26,7 млрд., то к осени 2008 г. —  почти 50 млрд. евро. С 2002 по 2008 г. объем продаж вырос на 90% в стоимостном выражении и  на 25% по количеству сделок, а в предкризисном 2007 г. были установлены абсолютные рекорды цен на предметы искусства.

В настоящее время весь объем продаж разделен между двумя большими секторами — аукционами (45%) и арт-дилерами (55%). Среди аукционных домов доминируют Sotheby’s и Christie’s: их доля по стоимости в сумме составляет 27% всех аукционных продаж в мире и 46% их общего количества. На мировом арт-рынке насчи­тывается около 5 тыс. аукционных домов разного уровня. И если Sotheby’s и Christie’s — аукционные дома первого, высшего уровня, то ко второму относятся национальные лидеры — Phillips de Pury в США[1], Bonhams в Великобритании (соответственно 6 и 5% мировых продаж), Artcurial во Франции, Villa Grisebach в Германии, Kornfeld в Швейцарии. Третий уровень включает региональные аукционные дома, специализирующиеся на определенных областях искусства. Здесь основ­ная доля продаж приходится на Францию, Великобританию и США.

Дилерский сектор более фрагментарный, чем аукционы: на рынке фигурируют более 70 тыс. арт-дилеров с учетом небольших галерей, брокеров и агентов отдельных художников; 75% рыночного оборота приходится на 4 тыс. крупных арт-дилеров, из которых не более тысячи влияют на формирование цен на предметы искусства. Хотя именно для дилеров характерен высокий уровень экспертизы, их бизнес в большей степени подвержен риску, чем аукционный: как правило, даже очень крупные дилеры имеют сравнительно узкую специализа­цию и локализацию в рамках одной страны. Примерно 40% предметов с целью дальнейшей продажи дилеры получают от аукционных домов.

В последние годы наблюдается конвергенция между этими секторами.

Инвестиции в искусство — долгосроч­ный вид вложений: чем больше лет инвестиционному объекту, тем дороже можно его продать. Истинной цены картины не знает никто — ни искусствоведы, ни тем более автор: должно пройти не менее 30 лет, прежде чем мастер сможет понять «свою реальную стоимость».

Международная компания Skate Press использует эффективную годовую норму рентабельности (ERR) в качестве метрики фактической инвес­тиционной доходности инвестиций в искусство. В ERR  отражается фактический доход, полученный от инвестиций в искусство за вычетом чистых комиссионных, выплаченных аукционному дому до НДС-корректировки, личных налогов и расходов собственника. В 2009 г. на аукционном рынке отмечались нулевой и отрицательный показатели ERR из-за спада продаж, обусловленного рецессией. Кроме того, в балансе сил произошел сдвиг от продавца к покупателю по всем сегментам арт-рынка, что выразилось в сокращении комиссии аукционных домов.

Непосредственному инвестированию в инструменты арт-рынка присущи высокие риски. В их числе: отсутствие закономерности в тенденциях развития покупательского интереса; сложность оценки стоимости предмета искусства, на которую сильно влияет субъективная составляющая; потенциальные трудности, связанные с установлением подлинно­сти произведения, возможностью вывоза из страны и, наконец, его ликвидностью. Тем не менее, как показали исследования компаний Art Market Research и Gabrius, вкладывать деньги в произведения искусства перспективно и выгодно[2].

Главный финансовый риск заключается в том, что велика вероятность обесценения купленного предмета искусства даже за неспекулятивный период (10-15 лет) и, как следствие,  потеря значительной части вложенных средств. Поэтому, принимая решение об инвестировании в культурные ценности, следует быть знатоком искусства, хотя бы современного, которое, по крайне мере, ликвидно, в противном случае —  остается преследовать лишь эстетическое наслаждение. Однако причины проявления риска различны: от подделок[3] и переоценки ценностей  до экономии на качественной независимой экспертизе, которой свойственны ошибки и отсутствие ответственности за постановления о подлинности работ. К тому же, несмотря на слабую корреляцию художественного и фондового рынков, не следует игнорировать возможность  формирования «пузырей» на рынке культурных ценностей, аналогичных фондовому, от которого и ведет свою этимологию перегрев художественного рынка. Наглядным примером может служить ситуация конца прошлого века, когда арт-рынок переживал настоящий ажиотаж: с сере­дины 1980-х годов вплоть до ноября 1990 г. на мировом арт-рынке цены бурно росли. В результате туда ринулись корпоративные инвесторы, в основном американские и японские[4], стремившиеся компенсировать недавние потери на рынке акций (после «черного понедельника» 1987 г.), увлекая за собой непрофессиональных частных инвесторов. Спровоцированный этим дальнейший рост цен затронул даже не слишком удачные работы, хотя и известных художников. Через неко­торое время рынок испытал классический перегрев: накачка деньгами привела к массовой переоценке арт-объектов, в ноябре 1990 г. пузырь лопнул, и на рынке оказалось множество инвесторов с переоцененными произведениями искусства на руках, которые приходилось продавать по любой цене. В первую очередь пострадали те, кто приобрел вещи не самого высокого качества в расчете на дальнейший бум. В более выигрышном положении были владельцы высококлассных работ. Экономия на экспертном мнении и неоправданные риски вызвали та­кой резкий обвал, что даже к началу 2005 г. по отдельным позициям рынок не вернулся к докризисным ценовым значениям. В связи с этим финансовый риск можно понизить, если придерживаться трех главных правил:

• цена должна быть справедливой. За каждым предметом искусства

должен стоять институт цены, который продавец обязан предъявить

покупателю;

• продавец должен дать покупателю прогноз инвестиционной емкости

(перспективы роста цены) приобретаемого предмета;

• приобретенная вещь должна быть ликвидной.

Динамика арт-рынка последних лет свидетельствует о серьезном увеличении темпов роста цен. Значительная часть ценового роста объясняется падением курса доллара, и его покупательной способности, плюс уходом части инвесторов из других активов на арт-рынок. Валютой для расчета индексов традиционно является доллар. Соответственно, с учетом падения курса доллара номинальные 24,4 % (рост общего ценового индекса с января по декабрь 2004) превращаются реально в 14  (с учетом инфляции и в пересчете на евро[5]).

Однако стоит заметить, что у «пузыря» арт-рынка есть неопровержимое преимущество по сравнению с «пузырями» фондового рынка. После крушения у инвестора на руках остаются не нулевые записи в реестре акционеров (как после сдувания «пузыря доткомов» в 2000 году), а все-таки вполне конкретные произведения искусства, пусть потерявшие в цене и в ликвидности, но с шансами на возврат вложений. Кроме того, кризис дает множество возможностей тем, кто в нем не участвовал, это позволит сделать удачные инвестиции на фоне низких цен.

В начале современного кризиса арт-индекс Mei-Moses All Art снизился всего на 4,5% (например, индекс S&P 500 потерял 37%, индекс РТС — 72,4%). Ситуация обострилась в конце осени 2008 г., когда обвалились коти­ровки практически на всех рынках. Поскольку временной лаг между спадом на финансовом и арт-рынке составляет от полугода до полутора лет, то рынок арт-акций (публичные компании, которые обслуживают арт-индустрию) залихорадило в начале весны 2009 г. Наиболее сильно упали акции Sotheby’s. Но акции некоторых компаний в 2009 г. принесли доход: например, стоимость акций британской Mallett и японской Art Vivant выросла даже в условиях неликвидного рынка.

«Произошла коррекция не только на рынках, но и в сознании, поэтому желающих вкладывать деньги в эксперимент, не предполагая в обозримом будущем явного результата, охотников, существенно уменьшилось. Из-за этого упали цены», — характеризует нынешнюю ситуацию на арт-рынке Михаил Каменский[6], генеральный директор “Sotheby’s Россия-СНГ”.  Также увеличилась арендная плата на галереи, снизился  спрос на картины, спонсоров, как и коллекционеров, стало меньше.

Финансовые риски при обособленном инвестировании лишь в арт-рынок достаточно высоки, но легко устранимы, если при инвестировании заранее знать о том, кому, когда и по какой цене  можно будет продать арт-объект; входить в рынок культурных ценностей с опытным независимым экспертом.

Что касается диверсифицированных инвестиционных портфелей, то искусство может отрицательно коррелировать с различными видами активов, что подтверждает полезность включения арт-индексов в инвес­тиционный портфель с точки зрения уменьшения финансового риска и увеличения доходности. Слабая корреляция произведений искусства, например, с акциями и облигациями, делает их перспективным инструментом диверсификации инвестиционных портфелей. Если для расчета корреляции взять данные индексов РТС, ММВБ и группы российского индекса ARTIMX (ARTInvestment Market indeX) за последний год, то наиболее благоприятным окажется сочетание индек­сов РТС и ARTIMX Painting: корреляция между ними достаточно низкая (0,117). В плане долгосрочного инвестирования корреляция между индек­сами уменьшается до отрицательного значения (например, – 0,148 у РТС/ARTIMXba Painting), что обеспечивает максимальный эффект от диверсификации. Доходность индексов движется в разных направлениях, в результате корреляция между ними уменьшается, а это создает дополнительные возможности для инвесторов.

Много приобретений осуществляется не для перепродажи, а для продолжительного коллекционного владения, что снижает риск массового «сброса» произведений искусства. Отличительная черта рынка 2010 г. от его модели образца 1990 г. — более высокая инфор­мированность покупателей, что сужает базу для спекуляций. Наконец, росту цен способствует повышение благосостояния потенциальных покупателей. В условиях конкурентных торгов это позволяет им продолжать борьбу при более высоких ставках. Таким образом, наблюдающийся рост цен носит не спекулятивный, а вполне закономерный характер, и его не стоит опасаться.

В последние годы популярность  приобретают арт-инвест-фонды и арт-бэнкинг.

Появление механизмов арт-инвестиций обусловлено тем, что искусство сейчас рассматривают как один из основных классов финансовых средств, обеспечивающий диверсификацию вложений, а порой  — и высокую прибыль.

Но до сих пор для подавляющего большинства инвесторов сложность стоимостной оценки, высокие трансакционные издержки и волатильность цен затрудняют приобретение предметов искусства исключительно в инвестиционных целях.