Так как Россия является страной с ярко выраженным экспортом сырья, то невозможно в долгосрочном плане прогнозировать устойчивый приток валюты (цены на такие виды сырья как нефть, металлы, лес и ряд других видов не просчитываются на 2 и более лет), который выступает  обеспечением устойчивости валютного курса рубля. Даже тот объем резервов, которым страна располагает в настоящее время, как показал  опыт финансового кризиса 2008 – 2009 г.г. оказывается достаточным для поддержания стабильности только на период в  полтора – максимум два года (на начало 2009 года резервный фонд страны составлял почти 5 трлн рублей, а к середине 2010 года только 772 млрд рублей) [1]. Непредсказуемость валютного курса рубля серьезно мешает разработке планов бизнеса и поэтому предприниматели в условиях свободного движения капиталов вынуждены отдавать предпочтения тем странам, где при прочих равных условиях расчет валютных рисков более просчитываем.

В этом плане как российским, так и иностранным инвесторам в настоящее время интереснее Китай, где государство административным путем обеспечило долговременную устойчивость и прогнозируемость юаня. Так, в 1994 году Народный банк Китая жестко «привязал» юань к доллару США (на тот момент американский рынок – главный импортер китайских товаров) в соотношении 8,28 к 1 и эта пропорция удерживалась без серьезных изменений в течение 14 лет.  Только в июле 2008 года, когда Китай значительно экономически окреп и в экспорте стал ориентироваться на весь глобальный рынок,  была произведена корректировка: введен «плавающий» курс в соотношении  6,83 юаня/доллару с допустимым отклонением  в обе стороны на 0,5%! [2] Подобная долговременная устойчивость валютной системы (в течение 20 лет) сделала Поднебесную чрезвычайно удобным рынком для стратегических инвесторов. Такая стратегия оказала настолько благотворное влияние на формирование привлекательного климата для инвестиций, что китайское правительство продолжает ее придерживаться и до настоящего времени, несмотря на самые значительные в мире международные золото-валютные резервы и переориентацию экономики с внешнего на внутренний спрос. Укрепление юаня к доллару с каждым новым достижением в экономическом развитии фиксируется на определенном уровне (рис. 1).

Рисунок 1 – Динамика изменения обменного курса китайского юаня к доллару США за период 2005 – 2012 г.г. [3]

В этой связи понятно, почему даже российские бизнес-ангелы стремятся перенести разработку и запуск инновационных проектов на китайскую землю [4].

Подобная стратегия, поддержания стабильности национальной валюты, применялась и в других странах и также принесла положительные результаты. Так, в период восстановления Японии после Второй мировой войны применялся «привязанный» курс национальной валюты к американскому доллару: в 1947 году американские оккупационные  власти установили фиксированный курс в соотношении 360 иен за $1 и он продержался до начала стремительного роста японской экономики [5].

В России с 1991 года в связи с проводимой либерализацией экономической системы колебания национальной валюты долгое время имели весьма значительный разброс и носили в ряде случаев непредсказуемый характер. Наиболее значительные события отмечены в 1998-1999 г.г. (рубль «обвалился» в 4 раза) и 2008-2009 г.г. (рубль обесценился почти в 2 раза). Подобное поведение российской валюты не делает привлекательным российскую национальную инновационную систему для инвесторов. Самое главное, что и в настоящее время нельзя утверждать о  перспективной устойчивости российского рубля. Прослеживается сильная зависимость отечественной валюты от поступления валютной выручки от продажи углеводородов (составляет до 70% экспорта страны), а спрогнозировать цену на нефть берут на себя смелость лишь в пределах одного года!

Для инновационной системы России, как и для любого другого государства с переходной экономикой, стабильность национальной валюты играет исключительное значение. Сегодня, также как и 20 лет тому назад, мы обязаны обеспечить экономическую систему страны прогнозируемым на десятилетия курсом рубля и использовать для этого возможные рыночные и нерыночные методы.

Китайские реформы начались с 1979 года. До начала 1990-х годов крупные промышленные предприятия, в т.ч. монополии, лишь в небольшой степени были затронуты преобразованиями. Они по-прежнему не имели прав в решении производственных вопросов, распоряжении фондами и даже не распоряжались чистой прибылью [1, c. 117]. При этом следует учитывать, что в стране насчитывалось примерно 2 тыс. предприятий ВПК, топливно-энергетического комплекса и других отраслей и видов деятельности, являвшихся монополистами. На них сосредоточивалось около четверти производства валовой промышленности экономики[1, c.118]. Но вопрос о реформировании  промышленности (XIV съезд КПК – 1992 г.) не ставился в плоскости разукрупнения, а  нацеливал на трансформирование функций правительства по управлению предприятиями государственного сектора, разработке мер повышения эффективности их деятельности и создание соответствующих правовой и социальной систем. Сложность проблемы монополизма не позволяла решить ее одним усилием, поэтому через десять лет в Основном докладе на XVI съезде КПК вновь обращалось внимание на нее [2].  С начала 2000 годов Китай взял курс не на ликвидацию монополий, а на их реформирование (программа «1000 – Firm Reinvigoration Programme» [3, c. 160]) по образцу японских корпораций дзайбацу и южнокорейских чёболей. К примеру, все нефтехимические предприятия слились в две огромные компании – PetroChina и Sinopec, из десяти региональных авиакомпаний создано три и т.д.. В итоге вместо сотен разрозненных государственных монополий формируются десятки более мощных промышленных корпораций, но на иных принципах хозяйствования:

• государственное владение собственностью сочетается с частным акционерным капиталом;
• централизованное плановое управление заменялось коммерческим самоуправлением, а директивные методы со стороны государства индикативными [3, c. 158-159];
• вместо практики «мелочной» опеки производственной деятельности применяется усиленное централизованное влияние, нацеленное только на технологическую реформацию корпораций, их участию в инновационных разработках и заимствованиях. Так центральное правительство постановило, что в качестве одной из основных целей новой пятилетки (2011 – 2015 г.г.) является  продолжение процесса сокращение избыточных и устаревших производственных мощностей [4];
• в рамках центрального бюджета осуществляется целевое фондирование модернизации основных средств крупнейших компаний.

Особой заботой центрального руководства страны является формирование в корпорациях новой системы управления, нацеленной на рост эффективности [5].

Следующий важный аспект, отличающий процесс усиления концентрации капитала в КНР тот, что взята линия по созданию из действующих монополий по отраслям экономики таких крупнейших корпораций, которые должны заниматься производством высокотехнологичной продукции с высокой долей добавленной стоимости на базе привлечения патентов и лицензий других стран (на первом этапе), а в дальнейшем в результате собственной инновационной работы. Китайское руководство уже в 90-х годах прошлого века взяло серьезный курс на активное заимствование инновационных разработок со всего мира и внедрило систему обучения и подготовки инновационно грамотных кадров на базе лучших учебных заведений США, Западной Европы и Японии.

Особая политика Китая по реформированию своих монополий привела к тому, что он стал известен миру не только национальным рисом, шелком и термосами, а широкой номенклатурой изделий. За период с 1992 по 2008 г. Китай в среднем в год экспортировал 4742 вида продукции, уступая только США (4871 вид), но опережая Германию (4729) и Японию (4550). В то время, когда средний показатель по 159 странам, в отношении которых имеется соответствующая статистика, в 1988-2004 гг. составлял 2492 вида продукции [6].

В результате политики «чёболизации» (или можно назвать на японский манер «дзайбацу») в КНР в настоящее время созданы корпорации, которые относятся к одним из крупнейших в мире. Они достойно конкурируют в условиях открытости рынка (Китай – член ВТО) с мощными транснациональными корпорациями. К примеру, среди 500 самых успешных компаний мира 43 – китайские. В КНР в переходный период национальной экономики и слабости национальной инновационной системы основной акцент сделан не на уничтожении монополий, а, наоборот, на усилении концентрации капитала. Государственная политика укрупнения ведущих корпораций в Китае продолжается. Цель сформировать такие компании, которые смогут на паритетном уровне вести переговоры по организации совместных бизнес-проектов с зарубежными транснациональными корпорациями или достойно конкурировать с ними. Им не страшно, что новые китайские корпорации на внутреннем рынке стали еще более сильными монополистами. Гораздо важнее для страны противостоять экспансии высококонкурентных товаров, продукции и производств иностранных транснациональных корпораций, доминировать на глобальном рынке.

При этом Китай не идеализирует роль монополий в экономике и вполне четко представляет себе их отрицательное влияние на процесс создания развитого конкурентного внутреннего рынка. Это отчетливо видно по стратегии развития страны, которая описана в докладе «Китай – 2030: построение современного, гармоничного и креативного общества с высокими доходами». Необходимость поставить большинство монополий в рыночные условия поддерживается в качестве одной из важных целей [8]. Но в тактическом плане считается целесообразным временно способствовать усилению концентрации капитала. В данном случае наблюдается проявление прагматической политики государственно-частного партнерства.

Китай не является изобретателем тактики временной поддержки и даже усиления монополий на пути к национальному высококонкурентному  рынку. Просто он учел положительный опыт послевоенного восстановления экономики в Японии (с опорой на мощные государственные корпорации «дзайбацу») и создания индустриальной экономики в Южной Кореи (частные корпорации – «чёболи»).

В России также существует проблема чрезвычайной монополизации экономики и это еще один фактор, препятствующий  эффективному функционированию экономического механизма НИС. Монополизм и чрезмерное доминирование государственной собственности в экономике – основные причины слабого уровня конкуренции на российском рынке, а конкуренция – основной генератор спроса на инновации и соответственно интенсивной деятельности экономического механизма НИС. В какой же плоскости следует решать проблему монополизма на внутреннем рынке?

В стратегическом плане, безусловно, следует держать курс на максимальное сужение сферы допустимости участия монополий в экономической системе России. Но к данной цели возможны различные варианты движения. Рассмотрим их в порядке обратной приоритетности: от нецелесообразного до оптимального.

Первый: учитывая слабость национального частного бизнеса и незаинтересованность иностранного капитала в инвестировании денежных средств   в Россию (с 1991 года и по настоящее время отмечается превышение оттока над притоком, общая величина вывоза капитала за 20 лет составила около 800 млрд долларов [9]), создание новых конкурирующих с действующими монополиями компаний по отраслям и видам деятельности могло бы взять на себя государство. Но у подобной тактики имеется ряд слабостей:

• учитывая величину и многочисленность монополий издержки такой программы будут настолько высоки, что не хватит всех накопленных резервов страны (стоимость одного Газпрома оценивается примерно в 3,4 трлн. руб [10, c. 33]);
• не решается проблема повышения разнообразия экономической системы страны, т.к. возрастает и без того значительная на сегодняшний день доля государственной собственности.

Поэтому подобный путь допустим в качестве «точечного» решения задач по отдельным видам деятельности или перспективным инновационным проектам, играющим роль «локомотивов» экономики, и только в пределах разумной стоимости проекта, но никак не в  общесистемном масштабе.

Второй: сделать более открытым внутренний рынок для иностранных компаний-конкурентов. Вступление России в 2012 году в ВТО вывело данную тему из области дискуссии в реальную сферу действий. Инновационный путь развития невозможен без приобщения к высоким технологиям, а их стандарты в настоящее время задает ВТО, стимулируя, таким образом, технический прогресс. Всем отечественным производителям, а не только монополиям, под напором конкурентов-нерезидентов придется заняться интенсивным обновлением основных фондов, изменением принципов производства, ужесточением контроля за качеством. В этих условиях область влияния многих монополий в экономике будет сокращаться, но не исчезнет окончательно. Даже при участии в ВТО на внутреннем рынке страны в течение продолжительного времени будут сохраняться сильные монополистические позиции, к примеру, у Газпрома, Транснефти, угледобывающих, энергетических и железнодорожных компаний и еще у многих других как общенационального, так и регионального значений. Как быть с ними? Кроме того, какой будет финал конкурентной борьбы у тех отечественных монополий поменьше,  которые столкнутся с реальной конкуренцией: сколько из них успешно выстоят? На эти вопросы отсутствуют четкие ответы.

Третий: осуществить дробление монополий на ряд компаний, которые должны стать на внутреннем рынке конкурентами друг другу.

В отношении естественных монополий такой путь в некоторых случаях невозможен, а для других нецелесообразен. К примеру,

• реформировать ОАО «Газпром» в текущем моменте нельзя. Дешевый газ кончился (истощилось сеноманское месторождение [11, c.60-63]), компании необходимо наверстывать упущенное время, осваивая новые точки добычи в труднодоступных районах (Баланенково). На это уйдут годы и огромные инвестиции. В этих условиях дробить компанию значит поставить новых «газовиков» перед непреодолимой проблемой, а страну оставить без газа и экспортного ресурса.
• РАО «ЕЭС» уже раздробили, но проблема не разрешилась. Вместо одного национального монополиста получили несколько региональных. В ОАО «РЖД» данный процесс в настоящее время осуществляется, но приводит к аналогичному эффекту: получили монополистов по пассажироперевозкам и грузоперевозкам;
• разделить трубопроводную сеть Транснефти на конкурирующие параллельные линии в принципе невозможно;

Дробление любых других монополий общенационального или регионального значения не перспективно для экономической системы страны. Во-первых, в этом случае с точки зрения всей экономики по ним возрастают совокупные технологические и организационные издержки, в том числе в национальной инновационной системе; а, во-вторых, для достижения высокого уровня конкурентности необходимо произвести деление не менее чем на 30-40 фирм, а при таком условии в результате страна получит множество небольших компаний, каждая из которых не будет представлять серьезной конкурирующей силы для иностранных транснациональных компаний.

Безусловно, при определенных условиях нельзя исключать допустимость принудительной демонополизации через дробление, но в каждом из этих случаев необходимо четко просчитать все последствия и принимать окончательное решение при очевидном преимуществе достоинств.

Четвертый: с нашей точки зрения значительно перспективней для отечественной экономики путь демонополизации избранный в Китае. А именно: в тактическом плане государство осуществляет программу поддержки и укрепления монополий (даже через укрупнение до уровня супермонополиста) и, одновременно, создает максимально благоприятный инвестиционный и инновационный климат для создания и интенсивного развития в экономике новых предприятий. В этом случае оптимально решаются одновременно две важные задачи:

1. действующие монополии защищают внутренний рынок от экспансии иностранных конкурентов;
2. на внутреннем рынке формируется пул быстрорастущих компаний, которые с течением времени укрупняясь естественным образом создадут конкурирующую среду для «старых» монополий и монополизм исчезнет сам собой. Как показывают статистические обследования, созданные с «нуля» компании в 5 раз эффективнее. [12, c. 43-77]

До того времени, пока не создастся немонополистический рынок с развитой конкурентной средой, которая в значительной степени сама будет регулировать деятельность экономического механизма НИС, от государства требуется провести реформирование системы регулирования своего влияния на монополии, создать стимулы, побуждающие их к инновационной работе. В настоящее время менеджмент таких компаний стремится к извлечению максимума монопольно высокой прибыли, экономя на инновационных исследованиях, а также инвестициях в модернизацию основных средств.