Основополагающим принципом, непосредственно связанным с исполнением расходных обязательств, является принцип эффективности использования бюджетных средств, который исходя из ст. 34 БК РФ означает, что бюджетные средства должны расходоваться исходя из их экономности, предусматривающей наименьшее использование финансовых ресурсов и достижение поставленного результата, и результативности, предполагающей использование определенного объема финансовых ресурсов для достижения наилучшего результата.

Содержание принципа включает в себя два требования к расходованию бюджетных средств: экономность и результативность, которые были добавлены внесением изменений в БК РФ от 7 мая 2013 г. [1]. Что означает “эффективное использование бюджетных средств” теоретически понятно, однако, как же оценить эту эффективность? Бюджетным законодательством никак не регламентирован порядок и методика определения эффективности. Из содержания данного принципа следует, что ОГВ или ОМСУ должны экономить, чтобы достигнуть поставленную цель и (или) достигнуть наилучший результат поставленной цели с использованием “определенного” объема финансовых ресурсов. Очевидно, что понятие “определенного” объема бюджетных средств подразумевает достижение цели любой ценой. Согласитесь, что такой “размытости” в законодательстве не должно быть? Или же содержание принципа намеренно так сформулировано? Хорошим примером, отражающим несостоятельность данного принципа на практике, является Олимпиада – 2014 в Сочи. Расходы на данное крупномасштабное мероприятие постоянно изменялись, очевидно будет сказано, что не в сторону снижения. ОГВ отметили, что в конечном итоге затраты превысили первоначальную смету в 5 раз [2]. Можно, конечно, оправдывая ОГВ, сказать, что они действовали из принципа результативности, стараясь организовать все на высоком уровне, поднять престиж государства, т.е. достичь поставленной цели, однако, если этим руководствоваться во всех случаях, то что будет с федеральным, остальными бюджетами? Несложными вычислениями можно определить, что расходы на Олимпиаду составили 2,5 % ВВП. Получается, на одно единственное мероприятие потрачен прирост экономики сразу за один, а то и за два года. Или же ОГВ посчитали, что затраты в 1,5 трлн. руб. вскоре окупятся? Возвращаясь к рассматриваемому принципу, хотелось бы отметить, что в том виде, в котором данный принцип представлен в БК РФ, он более-менее реализуется. Проблема в другом – в количественном определении эффективности от того или иного использования бюджетных средств. Пока в РФ расходные обязательства будут финансироваться с акцентом на контроле за исполнением смет, а не на контроле за результатом, ОГВ так и будут несколько раз пересматривать сметы, увеличивая расходы, как это было с Олимпиадой в Сочи.

С эффективным расходованием бюджетных средств непосредственно связан принцип адресности и целевого характера бюджетных средств, изложенный в статье 38 БК РФ и означающий, что денежные средства доводятся до адресатов с определенными целями, которые они должны осуществить.

В редакции закона от 02.11.2007 отмечалось, что “принцип адресности и целевого характера бюджетных средств означает, что бюджетные средства выделяются в распоряжение конкретных получателей бюджетных средств с обозначением направления их на финансирование конкретных целей”. В сравнении с данной редакцией, современное трактование принципа изменилось в сторону более детального выделения направляемых финансовых ресурсов, предусмотренных бюджетной росписью получателю или распорядителю бюджетных средств. Кроме этого, в БК РФ отдельной главой были выделены бюджетные нарушения и бюджетные меры принуждения, в частности касающиеся нецелевого использования бюджетных средств.

Законодательно рассматриваемый принцип вполне четко регламентирован. Что же касается его реализации на практике? В СМИ довольно часто говорится о том, что выделенные бюджетные средства в полном объёме не доходят до адресатов, да и население страны, являясь своего рода независимым экспертом в оценке тех или иных результатов государственных программ, часто выражает недовольство результативностью и целесообразностью инвестиций в те или иные проекты. Не говоря уже об олимпиаде в Сочи, вспоминается не столь давние события в Министерстве обороны. Так, Счетная палата РФ, проведя проверку расходования бюджетных средств на объекты инфраструктуры Минобороны за 2011-2013 годы, выявило нецелевое расходование бюджетных средств в размере 30 млрд. руб. на строительство жилья для военнослужащих [3]. Временами ранее Росфиннадзор отмечал, что неправомерное использование бюджетных средств за 2010 год составило около 46 млрд. руб., причем под неправомерностью понимались как закупки по завышенным ценам, нецелевое использование средств, а также оплата всевозможных лишних мероприятий, например, не предусмотренных законом экспертиз. Если ОГВ сами сообщают об имеющихся нарушениях, то говорить об исполнении указанного принципа на практике не приходится.

Таким образом, проанализировав эти два связанных между собой принципа, следует сказать, что реализация их на практике более-менее происходит, основа функционирования принципа заложена, есть направление, в котором идет работа, однако мало что обходится без некоторого числа нарушений. Принципы требуют законодательной доработки, более качественного контроля надзорных органов за их исполнением.

Преобладающей формой функционирования крупного российского бизнеса сегодня стала группа – совокупность предприятий, выступающих в большинстве вопросов как единое целое. Причем эти связи могут быть как формальными, так и нет, которые могут быть основаны на отношениях собственности или нет, быть явными или скрытыми. По отраслевому составу группы в экономике России, как правило, являются диверсифицированными, а их структура самая разная: от классических холдингов, материнские компании, которые владеют контрольными пакетами акций дочерних компаний до структур, в которых компании связаны между собой всего лишь неформальными взаимными обязательствами их основных управляющих или владельцев.

Роль интегрированных бизнес-групп (ИБГ) в экономике России таково, что органам государственной власти приходится предпринимать различные действия в рамках выполнения экономической политики. Предприятия, которые объединены в ИБГ, производят в России более половины ВВП, используя большую часть рабочей силы [1]. По факту в России ИБГ – основной элемент, связывающий микро- и макроуровень российской экономической системы, позволяющих определять инновационный и инвестиционный потенциал, а также создавать возможности для развития новых отраслей. На долю крупнейших холдингов приходится до 22% платежей по налогу на прибыль. Средняя производительность труда в этих холдингах в 3,7 раза выше, чем на средних промышленных предприятиях [2]. Нужно также принимать во внимание и тот факт, какое влияние имеют данные бизнес-группы на органы государственной власти в России. Учитывая сложившуюся ситуацию, можно фактически утверждать, что, с одной стороны, политика властей (как федеральных, так и региональных) обычно создает условия для развития данного сектора российской экономики (сектора крупного бизнеса), однако, с другой стороны, и ИБГ сами во многом влияют через налаженную систему как формальных, так и неформальных связей на формирование и проведение промышленной политики в РФ.

Финансово-промышленная группа (ФПГ) в России рассматривается как частное ИБГ. В роли ФПГ, как правило, выступает совокупность кредитно-финансовых организаций, сбытовых и производственных организаций, которые связаны между собой долговременными кредитными, кооперационными, и акционерными отношениями. Присутствие данных структур (ИБГ и ФПГ) в экономике России во многом и определяет ту атмосферу, в которой проводится региональная промышленная политика, что как следствие, приводит к необходимому детальному ее рассмотрению и анализу. К преимуществам ИБГ относится также то, что они могут обеспечивать довольно стабильный спрос на инновационные продукты. Стоит отметить такой важный момент, что сегодня общей тенденцией в мировой экономике считается формирование инновационного процесса в рамках ИБГ, что является довольно значимым с точки зрения промышленной политики в России.

Данная организационно-правовая форма (ИБГ и ФПГ) способствует более легкому преодолению таких свойственных российской экономике проблем, как разрыв хозяйственных связей или дефицит собственных оборотных средств. ИБГ фактически в силах реализовать весь инновационный цикл, начиная с создания идеи до ее реализации в виде готового продукта.

В РФ, точно также, как и во всем мире, отмечается концентрация инновационной деятельности в крупных фирмах. Разница, однако, состоит в большом отрыве крупных предприятий от других: если в странах с развитой экономикой разница в инновационной активности в размерных группах составляет проценты, у нас же в разы. И, конечно же, есть основания считать, что концентрация имеет тенденцию к росту. Причины данной тенденции во многом унаследованы от административной системы структурных особенностей российской промышленности. Однако преимущества, создающие бизнес-группами, во многом превышают возможные недостатки и данные преимущества, являясь весьма весомыми, непременно нужно учитывать в рамках проведения промышленной региональной политики и определения основных приоритетов ее реализации.